В самый темный час - Питер Леранжис

Дэн не ожидал от штаб-квартиры Интерпола особой роскоши, но выглядела она так, точно стены там не красили со времен Караваджо. Может, со дня написания «Медузы». Судя по запаху, и убирались последний раз примерно тогда же.

Вместе с Эми и Ванеком мальчик неохотно шагал вслед за приземистой теткой в мундире по темному коридору. Ботинки тетки, весившие, наверное, фунтов сорок, тяжело топали по бетонному полу. Наконец она остановилась перед зарешеченной дверью. Заключенный из соседней камеры принялся что-то выкрикивать по-турецки, так что охранница сердито ударила по прутьям цепочкой для ключей. Вопли сменились пронзительным визгом.

– Внутрь, пожалуйста, – сказала охранница, открывая дверь.

Дэн заглянул внутрь. В камере было темно – только и света, что зеленоватое смутное свечение из коридора. Две койки, скорее бетонные скамьи с тонкими матрасиками.

– Вы же не всерьез, – попятился мальчик.

Твердая рука подтолкнула его сзади. Эми впихнули в камеру вслед за ним.

– Мы имеем право на телефонный звонок.

– Ах, звонок… – Ванек печально покачал головой. – Американские выдумки. Все как в кино. Вот ответьте мне. Вы похитили мировой шедевр… сокровище Возрождения. Это у вас игры такие? Зачем вы это сделали? Хотели продать Караваджо по Интернету?

– Нет у нас никакого Караваджо! – сердито заявил Дэн. – У нас у самих его отобрали.

– Ага! – Ванек подался вперед. – И кто же?

– Одна циркачка, – объяснил Дэн. – Но ее убили. И забрали у нее картину.

Эми сердито посмотрела на него.

– Понятно. – Глаза агента помертвели. – Вам все хиханьки. Думаете, это вам поможет. Что ж, смейтесь-смейтесь. Утром мы свяжемся с властями в Турции. Они свяжутся с властями Италии. А те обратятся к властям США, которые, в свою очередь, пошлют запрос в Интерпол. А уж Интерпол снова обратится к турецким властям. Через неделю, а может, и через три назначим слушание.

Он повернулся уходить.

– Три недели? – закричала Эми ему вслед. – У нас самолет завтра утром!

– Кому хватило мозгов выкрасть картину Караваджо, те и рейс перенести сумеют без труда, – бросил Ванек не поворачиваясь. – Доброй ночи. Располагайтесь со всеми удобствами.

Эми бессильно опустилась на койку. Вопли в соседней камере перешли в пронзительный визг. Девочка зажала уши руками.

Дэн даже не пошелохнулся.

Сейчас он думал лишь об одном: о другой камере в каком-то ином месте. О том, что произойдет там через три дня. Он так и видел, как дверь отворится… Так и видел ужас на лице дяди Алистера.

* * *

Задребезжал подъемник.

Феникс Уизард затрясся, точно мышь в ведерке со льдом. Ох, не герой он, не герой!

Рейган Холт умудрилась выломать из металлического каркаса кровати два толстых прута, их спрятали в соседней комнате. Нелли одобрительно показала Рейган большой палец. Сейчас все старались подбадривать друг друга.

Феникс высморкался и кинул использованную салфетку в гору других салфеток на полу.

«Это – моя идея. Но у меня ж никогда не бывает идей!»

А что, если ничего не выйдет? Что, если…

На локоть ему тихо легла чья-то рука. Феникс обернулся.

Нелли улыбнулась ему и прошептала одними губами: «Я тебя люблю!».

Когда подъемник наконец опустился, Натали выскочила из соседней комнаты и, вытащив из-под тюремной одежды металлические пруты, отдала их Рейган.

Дверца подъемника отворилась. На подносе стояла тарелка черствого хлеба и пластиковый контейнер с теплой водой.

Пора!

Феникс смахнул содержимое подъемника на пол.

– Глаза! – выкрикнул он.

Фиске и дядя Алистер принялись швырять использованные салфетки в камеры наблюдения. Целились они хорошо. Салфетки одна за другой налипали на глазки камер, перекрывая обзор.

– Рот! – велел Феникс.

Рейган и Нелли вытащили на середину зала тяжелую кровать. Феникс скинул матрас, и они все вместе запихнули металлический каркас в подъемник, заклинив дверцы в открытом положении.

Механизм застонал и заскрежетал от натуги, но подъемник не тронулся с места.

– Нутро!

Наступил черед самого трудного. Феникс, Рейган и Тед совместными усилиями стали приподнимать торчащий наружу край кровати, как рычаг, нажимая другим концом кровати на пол подъемника.

По расчетам Феникса, в шахте под подъемником должно было оставаться небольшое пространство. Им надо было опустить пол на полтора фута.

Пол медленно поддавался и скользил вниз, а Феникс не спускал глаз с потолка, где потихоньку образовывался черный зазор – четыре дюйма… шесть… десять.

– Давайте! – выкрикнул Феникс.

Дядя Алистер засунул в зазор выломанный из кровати прут.

– Не… уверен… что выдержит! – сквозь стиснутые от натуги зубы проговорил он.

Металл с тошнотворным лязгом вылетел в шахту подъемника – точно сломанная зубочистка. Алистер согнулся от боли.

– Рука!

Рама кровати дернулась вниз. Сердце Феникса пропустило удар.

– А ну-ка, все налегли! – закричала Рейган.

Нелли и Фиске ринулись на помощь. Общими стараниями они дали Фениксу возможность проскользнуть в подъемник и схватить второй прут.

– Осторожней, а то убьешься! – предупредил Алистер. – Давление там ого-го!

Не обращая внимания на предостережения, Феникс дотянулся до верха и аккуратно вставил один конец прута в выбоинку на металлической основе подъемника, а второй конец – в углубление в стене.

Получилось! Конструкция держалась – но с трудом.

Подъемник затрясся, снизу начали подниматься клубы едкого черного дыма.

Мотор заглох.

Сунув голову в щель, Феникс посмотрел наверх. Сверху, примерно в двенадцати футах над головой, пробивалось белесовато-зеленое свечение.

– Я их вижу!

– Пошел! – скомандовала Рейган.

Феникс подтянулся за крышу подъемника – прямо в темноту – и полез наверх по тянувшемуся от подъемника кабелю. Рейган полезла за ним и уже напирала снизу.

Вообще-то в школе на уроках физкультуры Фениксу никогда не удавалось пролезть по канату больше пяти футов. Вот и сейчас все мышцы болели, будто их ножом резали.

– Не… не могу!

– Можешь!

Рейган, висевшая под ним, подняла руку и, подставив ладонь ему под ноги, с силой подпихнула мальчика вверх.