Руки вверх, Синяя Борода - Валерий Роньшин

— А что вы ему сообщили? — спросила Катька.

— Ой, девочки, это просто тихий ужас. В нашем городе каждый год совершаются убийства. Убивают восемнадцати летних девушек. В одно и то же время. Прямо кошмар какой-то.

— А нельзя ли поподробнее?

— Разумеется, можно. — И Шляпникова начала рассказывать: — Все началось с того, что сократили Тасю… Тася была моей помощницей, — пояснила она. — Так вот, ее сократили, и подшивкой газет в читальном зале стала заниматься я. А тут есть такая газета — "Вечерний Гусь-Франковск". Таська ее четыре года не подшивала. Не знаю уж, почему… Ну вот, подшиваю я "Вечерний Гусь-Франковск и читаю по ходу дела. Читаю я, значит, читаю и вдруг замечаю одну вещь. Каждый год в номере от тринадцатого мая появляется извещение о смерти восемнадцатилетней девушки. Ну разве это не странно?..

— Странно, — согласились подруги.

Шляпникова продолжала:

А надо вам сказать, что подшивкой я начала заниматься как раз в мае. Я тогда подумала: "Интересно, появится такое же извещение в этом году?" И представьте себе — появилось. Открываю я "Вечерний Гусь-Франковск за тринадцатое мая этого года — и как вы думаете, что я там нахожу?..

— Извещение о Светкиной смерти, — догадалась Соломатина.

— Совершенно верно.

— А эти газеты у вас сохранились? — спросила Орешкина.

— Да. Подшивки лежат в читальном зале.

— Можно их посмотреть?

— Конечно. Пойдемте, я вам покажу.

Шляпникова повела Девчонок в читальный зал. Там она взяла с полки четыре годовых подшивки "Вечернего Гусь-Франковска" и положила на стол.

— Смотрите, девочки. А я пошла пол мыть.

Я ж тут одна во всех лицах. И директор, и библиограф, и уборщица.

Муза Викентьевна ушла.

Подруги подвинули к себе подшивку трехлетней давности и открыли номер за тринадцатое мая. На последней странице было напечатано коротенькое извещение в траурной рамке:

"Родные и близкие с глубоким прискорбием извещают о скоропостижной смерти восемнадцатилетней Ады Барбильяк. Похороны состоятся на городском кладбище".

Прочитав это извещение, девчонки подвит ли к себе подшивку двухлетней давности и тоже открыли номер за тринадцатое мая. Здесь было точно такое же извещение, только вместо имени Ады Барбильяк стояло имя — Нора Блюм. В третьей подшивке — за прошлый год родные и близкие с прискорбием извещали смерти восемнадцатилетней Эдиты Вам. Ну а в четвертой — о смерти Светланы Несмеяновой.

За окнами загрохотал гром. Сверкнула молния. И полил дождь.

Катька посмотрела на Лику. А Лика посмотрела на Катьку. В эту минуту они подумали об одном и том же.

— Я думаю, это работа "скрытников", — сказала Орешкина.

— И я так думаю, — согласилась с ней Соломатина. — Все совпадает. Жертвам по восемнадцать лет. Жертвоприношения проводятся каждый год, в одно и то же время…

— Ага, — кивнула Катька. — Все, как Ленка рассказывала…

В окна читального зала стучали капли дождя. Бросив взгляд на газетную страницу, Лика вдруг случайно увидела фамилию: Кармалютов.

— Ой, гляди, Кать. Тут про Синюю Бороду пишут.

Подруги быстро- прочли коротенькую заметочку:

"Вчера в Гусь-Франковск приехал известный российский предприниматель г-н Кармалютов, Трофим Петрович не забывает родные места. Вот и в этом году он традиционно посетил Гусь-Франковск, где у него имеется роскошный особняк, выстроенный в виде средневекового замка, В прошлом году г-н Кармалютов овдовел. Но теперь Трофим Петрович опять счастлив. Он сообщил нашему корреспонденту" что снова женился. Пожелаем же г-ну Кармалютову долгой совместной жизни со своей новой избранницей".

— Смотри, и тут про него, — показала Орешкина на другую газету от тринадцатого мая.

В заметке говорилось:

"Вчера в Гусь-Франковск приехал наш знаменитый земляк Трофим Петрович Кармалютов. В прошлом году Трофим Петрович перенес большое личное горе. У него умерла жена. Сейчас он сообщил нашему корреспонденту, что снова женат и счастлив. Пожелаем же молодым супругам…"

Не дочитав до конца, девчонки бросились смотреть остальные подшивки. Катька — за прошлый год, а Лика — за этот. И там, и там в номере от тринадцатого мая они нашли заметку о приезде в Гусь-Франковск Кармалютова. И в той, и в другой заметке сообщалось, что Кармалютов овдовел, но снова женился и снова счастлив.

— И правда, настоящая Синяя Борода этот Кармалютов, — сказала Катька. — Каждый год у него жены умирают…

Она задумчиво уставилась в окно,

— Кать, о чем ты думаешь? — легонько толкнула подругу Лика.

— Я думаю, нет ли тут скрытой связи?

— Где?

— Да здесь, — Орешкина кивнула на газеты. — Смотри, что получается: в одних заметках говорится, что в город прибыл Кармалютов с новой женой. А в других — что умерли восемнадцатилетние девушки.

— Ну и какая тут связь?

— Пока не знаю. Но какая-то связь определенно существует.

…Когда девчонки вышли из библиотеки, дождь уже перестал. На небе снова сияло солнце.

Что будем делать? — спросила Лика.

Катька засмеялась.

— А что всегда Толстый советует делать? Леша Толстиков, по прозвищу "Толстый", был Ликиным одноклассником. А еще он был страшным обжорой и во всех случаях жизни советовал делать только одно — закусить!

Закусить! — со смехом сказала Солома-тина.

Именно! Пошли искать кафешку!

Но никаких кафешек девчонки не нашли. Чертков был абсолютно прав, когда говорил, что в Гусь-Франковске совершенно негде поесть.

Впрочем, для подруг это была не проблема. Недолго думая, они купили булку, триста граммов колбасы и две бутылки фанты.

Скамейка, в отличие от кафе, нашлась быстро. И девчонки принялись закусывать.

— Приятного аппетита, девочки, — раздался знакомый голос.

Подруги увидели Харитона Харитоныча Веселова, директора кладбища. Опять бодрого и жизнерадостного.

— Спасибо, Харитон Харитоныч, — ответила Катька, запивая фантой булку с колбасой.

Веселов прямо-таки сиял от радости.

— Ливень-то какой был? Видели?! Красотища!.. А солнышко-то какое? Прелесть!.. — Харитон Харитоныч опустился на край скамейки. — Ну как у вас дела? Нашли свою Светку?

— Нашли, — сказала Соломатина. — Ее на Монастырском острове похоронили. А когда мы…

Орешкина перебила подругу.

— Харитон Харитоныч, — воскликнула она, — вы не могли бы в своей тетрадке посмотреть, есть ли у вас на кладбище Ада Барбильяк, Нора Блюм и эта… как ее…