Когда остановились часы - Грегори Фьюнаро

Во сне Оливер был у маминой могилы. В нескольких футах от него на памятнике сидел огромный ворон с желудями вместо глаз.

– Хороший мальчик! Кар! – хрипло произнёс ворон, сделав особое ударение на слове «мальчик», и Оливер положил на разросшуюся траву букет цветов.

– Я ужасно по тебе скучаю, мам, – прошептал Оливер. Он обернулся на ворона и вдруг увидел маму, которая шла к нему среди памятников. На ней было переливающееся белое платье, и она выглядела совершенно здоровой. Сердце Оливера взмыло куда-то высоко, и они обнялись. Мама была нежной и тёплой, и от неё слабо пахло листьями.

– Я так тобой горжусь, – с улыбкой сказала она. Её глаза сияли, но оставались далёкими, как будто она была слишком высокой для Оливера. – Теперь ты хозяин дома.

– Ты имеешь в виду дом в Уотч-Холлоу? – спросил Оливер, и мама кивнула.

– Это наш дом, – сказала она, и в следующее мгновение её лицо сморщилось и почернело. Глаза запали, а кожа стала облетать хлопьями пепла, обнажив под собой ухмыляющийся белый череп.

Лёгкие Оливера сжались от ужаса. Он пытался закричать, но не мог.

Мама схватила Оливера за плечи и наклонилась, как будто хотела его поцеловать: её чёрные волосы развевались на ветру. Оливер пытался отвернуться, но не мог пошевелиться и сделать вдох, а отвратительная мамина ухмылка всё приближалась к нему. Её челюсти открылись, и в зубах появился большой чёрный жёлудь.

– Это ваш дом! – прохрипела она, и из жёлудя вырвались десятки извивающихся чёрных корней. Они вцепились в лицо Оливеру, как щупальца, засасывая его в бездонную темноту.

Лёгкие Оливера наполнились воздухом, и он закричал. В это же мгновение из одной темноты он переместился в другую. В залитой лунным светом комнате мелькали тени, и Оливер увидел, что на груди у него сидит ворон. Ворон?

– Бу! – крикнула птица, широко раскрыв клюв, и Оливер вскрикнул и сел на кровати. Он понимал, что это был всего лишь сон и на самом деле он находится в своей постели в Блэкфорд-Хаус, но ворон почему-то по-прежнему был здесь. Наконец он взмыл вверх в темноту.

Всё остальное произошло как в тумане. Оливер снова закричал, ворон вылетел в приоткрытое окно, и оконная рама захлопнулась. Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Люси. Она позвала Оливера и бросилась к его кровати. Следом в дверях возник папа. Он выглядел сонным и спрашивал, что случилось.

– Я… – пробормотал Оливер, оглядываясь по сторонам. – Мне приснился кошмар и…

Оливер задрожал и начал плакать. Люси обняла его, а папа включил фонарь и уселся на соседнюю кровать. Оливер смутно сообразил, что они пытались успокоить его, и его мозг пытался понять, что же произошло. Никогда в жизни ему не было так страшно. Кошмарный сон о маме казался таким реальным, особенно этот ворон.

Оливер вытер нос рукой и перевёл взгляд на окно. Наверное, ворон ему тоже приснился, однако он по-прежнему чувствовал его тяжесть и видел на груди отпечатки его когтей.

Оливер глубоко вздохнул и взял себя в руки. Внезапно ему стало стыдно, что из-за какого-то сна он повёл себя как трус перед своей младшей сестрёнкой. Но где же она была, когда он проснулся? Оливер спросил её об этом, и в тусклом свете фонаря ему показалось, что на лице Люси появилось виноватое выражение.

– Я была в ванной, – неуверенно ответила она. – Услышала, как ты кричишь, и… Хочешь об этом поговорить?

Оливер покачал головой. Ему совершенно не хотелось расстраивать папу и Люси и рассказывать им подробности своего сна. И к тому же они уже начали постепенно расплываться.

– Забавно, – заметил мистер Тинкер, потирая глаза. – Мне тоже приснился очень странный сон. Как будто часы починил. А когда я проснулся, то совершенно отчётливо слышал тиканье.

Оливер почувствовал, как Люси беспокойно заёрзала на кровати. Он решил, что разговоры о ночных кошмарах пугают её, поэтому сказал, что хочет спать. Мистер Тинкер пожелал детям спокойной ночи и вернулся в свою спальню, а Люси взяла подушку и залезла под одеяло к брату – голова к ногам, как они всегда спали дома. Никто из них не сказал ни слова, и Оливер долго лежал в лунном свете, стараясь не вспоминать осколки своего сна, которые по-прежнему преследовали его.

Наконец Оливер заснул. Снов больше не было, он как будто всего лишь закрыл глаза в темноте, а когда снова открыл, комната была уже серой от мягкого утреннего света. Люси крепко спала в противоположном конце его кровати.

У Оливера сжалось сердце. Какой же он дурак, что так напугал её! Да и действительно ли его сон был таким уж страшным? В голове вертелись неясные обрывки мыслей: кладбище, мама, что-то насчёт черепа и ворона. И там было что-то ещё, что мама сказала или дала ему, но Оливер никак не мог вспомнить.