Уно и три мушкетера - Зента Эргле

На берегу Портос протянул руку.

— Вымогатели! — сплюнул Ешка и протянул две десятки. — Вечером, может быть, еще понадобится, — добавил он и, посвистывая, пошел по улице.

— Ты слышал? — спросил Портос.

— Зачем ты с него так много содрал? — не понял Атос.

— Он сам пообещал, — Портос махнул рукой. — Ничего, деньги нам пригодятся для приобретения киноаппарата.

— Что теперь делать будем? — размышлял Атос. — Надо бы поставить пост у блиндажа. Но кого назначить? Тебе надо работать. Я не могу глаз спускать с Вилцанов. И так уже опоздал. Остаются Уно и Арамис. На тебе ключи от лодки, отвези их и оставь. Вечером сменимся.

Ни тот ни другой еще не знали, что они действуют уже не одни. Какие-то парочки, нежно взявшись за руки, прогуливались по улице Приежу, неподалеку от дома Вилцанов. А недалеко от Арамиса расположился какой-то незнакомый художник и старательно рисовал старый дом, в котором жила Валия.

— Тоже мне, нашел что малевать, — проходя мимо, плюнул Ешка. — Старую развалину.

— Ты прав, — согласился художник, поднялся и вошел в соседний дом. А через минуту оттуда вышел молодой человек в модных солнечных очках и бодро зашагал по той же самой улочке, где только что прошел Ешка.

Арамис медленно складывал свои рисовальные принадлежности.

Уно сидел в комнате. Магдалену увезли в больницу. Мама, уходя, строго-настрого наказала без ее ведома и согласия ничего не делать. Именно сейчас, когда ожидались самые интересные события.

Дедушка в кухне готовил обед. Он был опять в прекрасном настроении и пел свои любимые морские песни.

— Чико хочет есть! Чико хочет есть! — прокричал какаду из своего угла.

Портос ворвался в комнату без стука. Уно мигом понял, что за дело. Надеть тренировочный костюм и кеды, засунуть в карман фонарь — было делом нескольких минут. Для матери была оставлена на столе написанная на скорую руку записка: «Уехали на остров. У преступников в старом блиндаже тайник. Подробности узнаешь у Ивара в столовой «Жирный кит» и на улице Приежу, 12».

Арамиса они встретили недалеко от дома.

— Хорошо, что вы пришли, — обрадовался он, — мне эта старая развалина надоела по горло. Я уже сделал двенадцать эскизов.

Портос отвез их на лодке на остров, а сам вернулся назад.

— Знаешь, что? — предложил Уно. — Чтобы это не было подозрительным, мы устроим около блиндажа лагерь. Я буду ловить рыбу, а ты рисуй. Попозже разведем костер и сварим уху.

Взяв из шалаша удочки, ведро, лопату и котелок, положив в него приправы и картофель, они направились через кусты к старому блиндажу.

Прежде всего решили разузнать, куда же Ешка мог спрятать содержимое чемодана. Чтобы попасть в блиндаж, пришлось довольно долго кружить по глубокой траншее. Стены ее когда-то были укреплены ивовыми плетенками, кое-где они расползлись от времени, и в траншею обвалился белый песок дюн. Стены и потолок блиндажа были сооружены из массивных бревен. Посреди помещения стоял сколоченный из неструганных досок стол, а вдоль стен — такие же скамьи.

Арамис и Уно шаг за шагом исследовали и траншею, и блиндаж, но ни малейших следов свежих раскопов не обнаружили. Пригорок, за которым находился блиндаж, весь зарос неприхотливым дюнным ячменем и острой осокой. Немного подальше, в яме, оставшейся после взрыва гранаты, был свален всякий хлам: раздавленная каска, старые сапоги с разодранным носком, спутанный заржавевший клок колючей проволоки, осколки бутылок. Весь этот хлам Уно и Арамис просмотрели очень тщательно, но ничего не нашли.

— Может быть, ты ослышался? — для надежности переспросил Арамис.

— Нет, — покачал головой Уно. — Портос ясно сказал, что Ешка спрятал свой «товар» в старом блиндаже.

— Может, за это время кто-нибудь уже успел прибрать его к рукам?

— Не знаю, может быть, — засомневался и Уно.

Они еще раз внимательно все осмотрели, но так ничего и не нашли.

— Придется подождать, может, кто-нибудь появится, — вздохнул Арамис. Ему ужасно хотелось найти тайник, где были спрятаны вещи. Расположившись рядом с блиндажом, он принялся за рисование.

— Эту акварель я назову «Помни войну», — сказал он.

— Лучше «Куда подевались спрятанные вещи?» — пошутил Уно, взял рыболовные принадлежности и отправился к берегу реки. — Если что-нибудь заметишь, свистни!

Вода была теплой, как парное молоко. Уно долго купался, потом забрел по колено в воду и забросил удочки. Был самый полдень. В голубом небе парили чайки и о чем-то галдели на своем птичьем языке. То одна, то другая, завидев рыбку в воде, стремительно ныряла вниз.

Неподалеку в порту загудел пароход. Уно смотрел, как, огромный, многоэтажный морской великан послушно следует за маленьким буксиром. Какое-то мгновение они плыли рядом вдоль острова. Можно было без труда прочесть название судна «Гудрон». Наверное, датское или норвежское. Да, именно норвежское — это у них такой флаг — красный, с голубым крестом посередине.

Поднятые кораблем волны захлестнули Уно до подмышек. Тем временем океанский корабль по указанию лоцмана сделал поворот к другому берегу и скоро скрылся в воротах порта.

Не клюет. В ведре у Уно плескались только две крохотные рыбешки. После прошедшей, такой неспокойной ночи, которую он провел в дедушкином кресле, теперь, на солнышке, невероятно хотелось спать. Спрятав в кусты свои удочки, Уно отправился к блиндажу. Арамис старательно рисовал.

— Я пойду прикорну немножко. Часа через два разбуди меня, — попросил Уно, зевая.

Когда он проснулся, солнце уже двигалось к горизонту. Арамис, разложив на краю траншеи несколько акварелей, что-то бормотал.

— Как тебе нравится эта, с можжевельником? — спросил он, — только этот, сухой, не подходит, правда?

— Что тут размышлять, пойди и сломай его, пригодится для костра, — сказал Уно. — А я попробую все же половить рыбку. Кто знает, как долго придется еще здесь торчать? Поищи-ка топлива.

Арамис, осторожно ступая босыми ногами по сыпучему песку, подошел к кусту можжевельника. Дернув за верхушку, он без труда вытащил весь куст.

— Для растопки годится, — обрадовался он. — Но кому это, интересно, понадобилось его срезать и снова втыкать в землю? Даже без корней.

Опустившись на четвереньки, Арамис руками стал разгребать песок. Пальцы наткнулись на что-то твердое. Из-под разрытого песка показался железный ящик, закрытый на французский замок.

У Уно здорово клевало. В ведерке плескались несколько окуней размером в ладонь.

Огромное красное солнце тем временем тихо опускалось за прибрежный лес. Вода в реке сверкала и переливалась, словно перламутровая.