Хедвиг и ночные жабы - Фрида Нильсон

– Но ты же и так не собираешься!

– Я не собираюсь делать это сейчас! Мне холодно, и я хочу побыть дома!

– Теперь я понимаю, почему никто не соглашается с тобой встречаться!

Стейк молчит.

– В смысле?

– Ты не только толстый, но ещё и глупый!

– Я не глупый.

– Нет, глупый. Потому что если бы ты хотел похудеть, то перестал бы постоянно печь сладости! Ты сам виноват, что такой толстый!

Хедвиг разворачивается и выпрыгивает в окно. Папа Стейка даже глаз не поднимает, когда она проходит мимо. Он делает глоток пива и вздыхает.

Хедвиг выбегает из заросшего сада. Если бы не ливень, можно было бы увидеть слёзы, ручьями стекающие по её щекам. Проклятый Стейк и проклятый нож за сорок тысяч крон! Проклятый фотоаппарат, который она потеряла! Проклятые похороны, которые уже так скоро! Паника нарастает, как уровень воды в дождемере. Скоро перельётся через край, скоро будет поздно!

А что, если ей самой пойти и постучаться к Глюкману? Ну что может случиться?

Конечно, он может её убить.

Или запрёт в шкафу и будет держать там, пока она не умрёт от голода.

Или станет пичкать наркотиками, пока она не сойдёт с ума.

А может, ничего не случится. Может, он просто скажет: конечно, вот твой фотик. Фоткай на здоровьице, привет-привет.

Хедвиг бежит, бежит, она не знает, как ей быть, и вдруг резко тормозит. В двух метрах кто-то стоит и смотрит на неё.

Кто-то в тёмно-зелёном плаще. Кто-то с ведром в большой жилистой руке. Кто-то с усиками щёточкой и острыми плечами.

Глюкман.

У Хедвиг чуть ноги не подкашиваются. Волосы у Глюкмана промокли, с усов стекает вода. Он ставит ведро на землю и стирает капли с лица. Но он, видно, забыл, что руки у него вымазаны в грязи. На щеках и на лбу остаются длинные чёрные разводы.

Сама не понимая, как она на такое отважилась, Хедвиг спрашивает:

– Можете вернуть мне фотоаппарат?

Слова звучат странно. Странно, что она вдруг стоит перед ним – нос к носу – и просто говорит это.

Глюкман жуёт свой язык.

– Безобразники, – сплюнув под ноги, бормочет он. – Писают на чужие дома. Чтоб вам пусто было!

– Но я не писала, – сглотнув, говорит Хедвиг.

– Ты рядом стояла, – говорит Глюкман. – Я тебя видел. Стояла и смеялась небось.

– Нет, – отвечает Хедвиг так тихо, что из-за дождя, наверно, и не слышно.

Потом они молчат. Только небо всё бушует и стегает землю каплями, которые падают на дорогу, как маленькие бомбочки.

Хедвиг косится на ведро.

– Что у вас там?

Глаза Глюкмана сужаются. Он как будто её проверяет.

– Еда, – отвечает он. – Она выходит в дождь.

Хедвиг колеблется. Что за еда такая? Которая выходит в дождь. Вся известная ей еда продаётся в магазине или растёт на грядках.

И хотя вообще-то ей страшно, она делает шаг вперёд. Тянет шею и заглядывает в ведро.

Ничего противнее она в жизни не видела. Живот свело, воздух в лёгких замирает и почти душит её. В ведре черви, полным-полно червей. Длинных, извивающихся червей с блестящими кольцами на животах. И слизняки. Маленькие коричневые продолговатые существа, оставляющие на стенках ведра слизь, и большие чёрные полосатые шмотки с оборками снизу, как юбки с воланчиком. Всё это вязкой неторопливой жижей кишит внутри.

Хедвиг отшатывается. Она спотыкается, но удерживает равновесие и не падает. Потом поворачивается и со всех ног бежит обратно к лесу. И всё время чувствует затылком чьё-то дыхание. Это Глюкман. Он догоняет её. Он хочет вывалить содержимое ведра ей за шиворот. Хочет вылить ей всё это на голову. Ноги Хедвиг ещё никогда так быстро не бегали, к горлу подступает тошнота. Теперь она знает, что едят наркоманы. Они едят червяков.

И, только добежав до «Чикаго» и увидев папу Стейка, который словно прирос к старому ржавому шезлонгу, Хедвиг оборачивается.

Сзади никого. На дороге пусто, и за шиворотом никаких слизняков нет.

Хедвиг быстро проходит мимо крыльца и залезает в окно.

– Стейк! Ни за что не поверишь! Я такое видела!

Стейк сидит на том же месте и жадно ест тесто. Он плачет.

И вдруг он вскакивает. Подлетает к Хедвиг и пихает в живот, так что она падает на подоконник.

– УХОДИ! – кричит он. – УХОДИ, Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!

Потом бежит к кровати, плюхается на живот и натягивает на голову маленькое белое полотенце. Он похож на поросёнка, который пытается спрятаться под носовым платком.