Хедвиг и ночные жабы - Фрида Нильсон

Семь Поп не хочет оставаться на поминки и пить кофе. Он пришёл только положить цветы, говорит он.

Но мама и слышать ничего не желает.

– Вы непременно должны остаться! – уговаривает она его. – Ведь вы знали Эстер ещё в юности. Пойдёмте! – И утаскивает его и Хедвиг в приходской дом за церковью.

Дедушка и папа уже сели. Они налили себе кофе и взяли по большому куску малинового торта, но вид у них не очень радостный.

– Посмотрите, кого я привела! – говорит мама и усаживает Семь Поп напротив дедушки. – Нильс Петерсон!

– Кто-кто? – переспрашивает дедушка и, раз уж они оказались так близко, внимательно разглядывает гостя.

Семь Поп снимает шляпу и протягивает дедушке руку.

– Я знал Эстер, когда она работала на обувной фабрике Петерсона, – объясняет он. – Мой папа был там директором.

Бледные дедушкины щёки краснеют, и он говорит:

– А, ну конечно, теперь вспоминаю, вы сын директора, с тех пор вы немного похудели, а сам я работал в подошвенном цехе.

– Да, – отвечает Семь Поп. – Я помню.

– Не случайно ты сказал, что узнал его, Эрнст-Хуго! – шепчет мама. – Вы были знакомы в молодости, правда же, здорово!

Дедушка качает головой.

– Нет, он не поэтому показался мне знакомым. Парень так изменился, я бы в жизни его не узнал. Он, наверно, килограмм сто сбросил! Нет, я его где-то видел потом, после фабрики.

За столом становится тихо. Все словно сидят и гадают, не вздумают ли дедушка и Семь Поп тряхнуть стариной и подраться. Но бабушка умерла, и они, наверно, понимают, что драться как бы не из-за чего. Хотя дедушка всё же напускает на себя важный вид, что у него очень хорошо получается, и говорит:

– Ты небось локти кусал, что Эстер не тебе досталась?

– Эрнст-Хуго, ну зачем ты так! – шепчет мама и наливает гостю кофе.

Семь Поп отпивает глоток.

– Не то слово, – отвечает он. – Она мне очень нравилась.

Дедушка аж светится.

– Ага. Она была красавица, это все говорили.

– Кхе-кхе! – громко вставляет мама. – А чем вы занимаетесь, Нильс? Продолжили отцовское дело?

– Нет, фабрику мы закрыли лет двадцать назад, – отвечает Нильс. – Она перестала приносить доход.

Дедушка ещё сильнее раздувает грудь, вот-вот лопнет.

– Неужели? – говорит он. – И чем же ты занялся? Ушёл на пенсию, может?

– Я держу антикварный магазинчик на пристани, – отвечает Семь Поп. – Мы с тобой виделись на прошлой неделе, не помнишь?

Дедушка больше не похож на воздушный шар. Он сидит, понурый и мрачный, и глядит на свой торт, пока остальные вспоминают былые времена и обсуждают, каково нынче иметь антикварный магазин. Оказывается, Семь Поп не узнал бы про похороны, если бы дедушка не продал ему украшения, на которых было выгравировано бабушкино имя. Тогда он всё понял и решил, что купит цветы и придёт проститься.

– Когда имеешь дело со старыми вещами, часто узнаёшь, что кто-то умер, – говорит он, почёсывая обвисший подбородок.

Кофе выпит, тётушки встают со своих мест, и папа с дедушкой подходят ко всем сказать «спасибо» и «до свиданья». Семь Поп надевает шляпу и говорит, что пора и ему собираться домой.

Мама смотрит, как он протискивается к двери. Но прежде чем он успевает исчезнуть, мама хватает Хедвиг за руку.

– Пошли! – говорит она. И второй раз за день бежит вслед за Нильсом и кричит: – Нильс! Стойте!

Семь Поп оборачивается.

– Послушайте, – говорит мама, поглядывая на Хедвиг. – Я хотела вам кое-что показать. – Она открывает сумку и долго что-то ищет. – Разве я не сюда его положила? Точно, вот оно, в кармашке.

Мама протягивает Нильсу бабушкино письмо с обещанием.

– Дело в том, что Хедвиг очень любит этих солдатиков, – объясняет мама. – Если они не очень дорого стоят, я бы хотела выкупить у вас несколько штучек.

Семь Поп всё читает и перечитывает записку. Несколько раз хмыкает.

Потом смотрит на маму и на Хедвиг.

– Если зайдёте ко мне в магазин, я их достану. Это в двух шагах. Но надо поторопиться, потому что через полчаса по телевизору начнётся футбол.

И, пока папа и дедушка стоят в окружении разных седовласых тётушек, которые хотят подержать их за руки и поплакать у них на плече, мама с Хедвиг выходят вслед за Нильсом на улицу.

По дороге до магазина Семь Поп в основном помалкивает. Иногда заглядывает в письмо и как бы легонько кивает. Потом тяжко вздыхает.

Антикварный магазинчик закрыт, внутри темно. Но у Нильса, разумеется, есть ключи. Он отпирает замки и железную решётку за дверью, и они входят.

Здесь продаются самые разные ценные вещи. Комоды, серебряные ложки, сервизы. В коробочке с надписью «Лимонный мусс» лежат бабушкины оловянные солдатики.

– Держи, – говорит Семь Поп и вручает коробочку Хедвиг.

Ну всё. Солдатики её. Даже не верится – после всех злоключений. Но это так. Хедвиг осторожно перебирает их – не отломались ли ружья. Нет, всё цело. И лошадка с пушкой тоже.

Мама смущённо покашливает.

– Вряд ли мы сможем выкупить всех солдатиков…

– Берите так, – отвечает Семь Поп. – Деньги мне не нужны.

– Нет, ну что вы! – пытается возразить ему мама, и щёки её вспыхивают. – Мы не можем принять такой подарок.

– Раз Эстер хотела подарить солдатиков Хедвиг, я не могу пойти против её воли, – говорит Семь Поп. – А в том, что записку написала именно Эстер, сомнений нет.