Прикольная история - Дмитрий Щеглов

Как-то сама собой возникла тема прослушивающего устройства.

– Тебе не кажется, Данила, что надо изъять в милиции жучок, что поставил Горилла? Он бы нам для чего-нибудь обязательно пригодился.

– А зачем он нам без приемника? Приемник-то в «мерсе» на дне озера.

– А что, долго нырнуть и вытащить его? Ты место помнишь?

– Помню.

– Пойдем в управление, а там разберемся.

Управление внутренних дел занимало трехэтажное здание на одной из улиц, прилегающих к центральной площади. На входе никто нас не остановил, и мы пошли по этажам. Кабинет начальника управления находился на втором этаже. Хорошо, что у него не было секретарши. На прием к нему сидел старый как пень дед лет под девяносто.

– Вы крайний? – спросил его Данила.

Глухой дед, переспросив, ответил, что последний он.

– А вы зачем дедушка? – поинтересовался я.

– Права, милок, не меняют, говорят, старый, мол, да еще глухой, и плохо видишь на один глаз, задавишь еще кого-нибудь, а мне только с дачи картошку домой привести да старуху иногда в больницу отвезти и больше никуда не надо.

– Дедушка, так вы медкомиссию, наверно, не прошли?

– Не прошел, милок, не прошел, но бумаги все у меня вот на руках, пусть начальник на них напишет – принять, а мне другого и не надо. Зачем мне медкомиссия?

– Ну, дед, начальник тебе ничем не поможет, – убежденно сказал Данила и повернулся ко мне.

Дед скрылся за дверью, а поскольку он был глуховат, то весь разговор велся на высоких тонах и был хорошо слышен в коридоре.

– Что там у вас? – спросил начальник.

– Права не меняют твои подчиненные, – сразу взял быка за рога дедок.

– Почему? – перебирая поданные дедом бумаги, начальник думал о чем-то своем.

– Да вот, сфотографировался на права, двадцать рублей отдал, а одно ухо на фотографии не поместилось. Твой подчиненный говорит, надо, мол, перефотографироваться, с одним ухом нельзя. А фотограф говорит, плати еще раз двадцать рублей, и будет новая фотография. А откуда мне их взять, пенсия сам знаешь какая. Я ему и говорю, брак-то, мол, твой, ты фотографировал, мои уши на месте, вот они, а почему одно ухо в кадр не попало, не мое дело. Фотографируй еще раз, иначе я права не получу. А он мне – плати, и все. Бабка-то мне больше двадцать рублей не даст. Может, и эта фотография сойдет, с одним ухом? – и дед пододвинул начальнику фотку размером два на три сантиметра.

– И правда, дед, ты на фотографии с одним ухом, – согласился начальник.

– Но здесь-то у меня два. – И дед потянул себя за уши.

– Сойдет и такая фотография, вот я тебе пишу на заявлении, чтобы поменяли права.

Когда шустрый дед вышел из кабинета – вошли мы. Я сел на стул, а Данила на вопрос: «Что там у вас?» – вышел вперед и, загородив меня, начал плести словесную паутину.

– Товарищ подполковник, мы с Максом решили защищать на мировом уровне честь нашего городка, а нам мешают, не дают полностью раскрыться нашим возможностям.

Своей массивной тушей Данила хорошо закрывал меня от начальственного взгляда, и я, проведя правой рукой под сиденьем, нащупал там небольшой предмет, приклеенный скотчем. Оторвать его было минутным делом. Я сзади пнул ногой Данилу, закругляйся мол, но было поздно, начальник заинтересовался и внимательно слушал его:

– И в каком виде деятельности вы хотите защищать честь города?

– В «Формуле-1», – брякнул Данила.

Начальник рассмеялся:

– А для этого вам нужны права, не так ли?

– Ага.

– До вас тут я деда пожалел, уж очень он красиво очки втирал, но вас не пожалею, даю вам двадцать секунд, и чтобы вас ближе ста метров от этого здания не было.

Если бы начальник милиции знал, какую услугу мы ему оказали, он бы нас точно к ордену представил, в крайнем случае – к медали, а может, и просто руку бы пожал. Да что теперь об этом говорить.

– Дай глянуть на «жучка», – попросил Данила.