Полосатая зебра в клеточку - Александр Етоев

– Игра не требует особенной подготовки. Чтобы в нее играть, нужны лишь самые элементарные вещи: круглый стол, резиновая галоша и что-нибудь типа баклажанной икры – скажем, паштет из килек. Паштет выкладывается на середину стола, все участники садятся по кругу, затем водящий считает до десяти и бьет галошей плашмя по паштетной горке. Деньги делятся пропорционально количеству пятнышек на лицах участников. У кого паштетных пятнышек больше, тот и получает б ольшую сумму выигрыша.

– А что, мне нравится, – сказал Наливайко. – Просто и справедливо.

Руслан Борисович подумал-подумал и согласился тоже.

Скоро выяснилось, что в доме нету галоши.

– Может, ластой? – предложил Гоблин. – У меня в портфеле есть ласты.

– Нет, – ответил маэстро Клейкель, – все должно проходить по правилам. Галоша в данном случае обязательна!

Он задумался, затем лицо его просветлело.

– Знаю, где мы возьмем галошу. Сейчас я звякну в местный богатырский музей. Там в разделе «Национальная обувь населения Крыма периода социалистического строительства» должна храниться пара галош. Наливайко, ты из нас самый шустрый, смотайся, пока мы приготовим все остальное.

Маэстро Клейкель нащелкал на аппарате номер и заговорил в трубку:

– Дядя Коля, сейчас к тебе придет Наливайко. Выручи, выдай ему на время одну калошу из экспозиции. На какую ногу? Да какая разница, на какую ногу! Главное, не перепутай, как в прошлый раз. Магарыч с меня.

Маэстро Клейкель положил трубку.

– В прошлый раз, – объяснил маэстро, – дядя Коля вместо галоши снял с витрины сапог, в котором Толстой писал «Севастопольские рассказы». Левый, он находится в Севастополе, а правый сапог у нас, вот он его и выдал.

Посмеялись. Наливайко отправился за галошей. Вернулся он минут через сорок.

– Тебя только за смертью посылать! – накинулся на него нетерпеливый Руслан Борисович. У него были причины для нетерпения. Он-то знал, кому выпадет сегодня удача: в письме счастья все было оговорено четко.

«Вот и счастье», – думал Руслан Борисович, когда дома пару часов спустя сортировал выигранную евровалюту по картинкам с видами городов – каждый вид в отдельную стопочку: Харьков с Харьковом, Полтаву с Полтавой, Кривой Рог, соответственно, с Кривым Рогом.

Потом он нервно и протяжно вздыхал, заворачивая каждую пачку в вощеную влагонепроницаемую бумагу и запеленывая для пущей верности в мутный, непрозрачный полиэтилен. Вздохи повторялись как шум прибоя, пока он опускал свои свертки на дно пузатой пятилитровой емкости с прошлогодним ежевичным вареньем. Самый долгий и шумный вздох прозвучал в полумраке погреба, когда сонный фотограф Гоблин перенес туда свою бесценную стеклотару.

Вернемся к главной героине этой истории супердевочке Уле Ляпиной. Куда же она исчезла сразу после того, как на шоссе показалась стремительно несущаяся сумасшедшая тройка, состоящая из козы, Ди-ви-ди и преследующего их тупомордого джипа профессора, который разбушевался?

А вот куда.

Увидев козу Бахану, перекрашенную под Геркулесову Чуню, супердевочка хотела броситься ей навстречу, так она обрадовалась своей четвероногой подруге. Уля уже расправила парус из полотенца, чтобы поймать им ветер и направить аэрошар к козе, когда на самом краешке горизонта заметила блестящую точку. Глаза ее вдруг стали большими, супердевочка удивленно вздрогнула, и пузырь ее, набирая скорость, стремительно понесся в ту сторону.

Что она увидела вдалеке и почему поменяла планы, об этом мы расскажем позднее. Добавим только, что в тот же день ее летучая фигурка на шаре появлялась то там, то здесь, но особенно нигде не задерживалась – верно, чтобы не привлекать внимания. Появилась она и возле дуба у подножья горы, где в гнезде, как часовой на посту, сидел Федоров Мщу-за-Всех и отслеживал своим зорким оком творящиеся на земле безобразия. Вскоре после ее визита легонькая стрела с запиской полетела над горами и над долами по направлению к Чертову водопаду, где в пещере в дружной компании временно проживала Чуня.

День был долгим, трудным и хлопотливым, а потом, неожиданно как всегда, из-за темного Казачьего Уса выглянула украдкой ночь, убедилась, что солнце село, и пошла хозяйничать по поселку.