Где прячутся ангелы? - Фиона Келли

Оскар Мейкпис потеребил пальцами кончики бороды и снисходительно улыбнулся:

— Ну, нет, тут не может быть никаких сомнений. Это исключено. Бедняга набил руку на создании объема, но у него нет важнейшей искры — творческого воображения. Впрочем, я позволяю ему входить в мою мастерскую как ученику.

— Ах, значит, когда-нибудь он тоже, возможно, станет известным мастером? — спросила Белинда.

— Я бы не загадывал так далеко! — ответил Оскар Мейкпис. — Впрочем, он учится, наблюдая за мной. Он промывает мои кисти, смешивает краски, наводит чистоту в мастерской.

— Как мило, — сказала Холли, а про себя подумала, что работать на краснобородого гения, вероятно, очень тяжело. — Но если вы не работаете в той мастерской, значит, у вас где-то здесь есть другая?

— Разумеется. Моя мастерская находится в «Кастелло». Я создал ее сам. Там только свет, воздух и пространство — самое лучшее обрамление для моего таланта.

— Значит, когда вы заканчиваете свою новую скульптуру и собираетесь ее куда-нибудь посылать, она стоит в вашей мастерской? — спросила Трейси.

— Да, иногда бывает и так, — согласился художник. — Сейчас такой спрос на мои работы, понимаете, галереи всего мира забрасывают меня просьбами, каждый день все новые… И все умоляют, чтобы я продал им свои самые новые шедевры.

— А если, скажем, вы берете на время какую-то работу другого скульптора или художника, вы и ее храните в своей мастерской? — как бы невзначай поинтересовалась Трейси.

Мейкпис взглянул на девочку так, словно Трейси внезапно заговорила на китайском языке.

— Другого художника? — воскликнул он. — С какой стати я стану приносить к себе работу другого художника? Вы можете предположить хотя бы на мгновение, что я способен попасть под влияние другого человека?

— В общем-то, нет, но я подумала про «Тайну жизни» Ганса Дорфмана…

— Дорфмана? Меня не интересуют ни Дорфман, ни любые другие скульпторы! Как только вам в голову могла прийти такая нелепость?

— Я просто вспомнила про тот первый раз, когда мы побывали в вашей галерее. — Трейси дожимала, чувствуя, что наконец-то они могут узнать наиболее важные факты. — Дверь мастерской была открыта, и мы увидели в ней «Тайну Жизни».

— Эге! — Оскар Мейкпис щелкнул пальцами. — Теперь я припоминаю. Мистер Хейес упоминал о чем-то в этом роде. Он сказал, что вы видели работу Дорфмана в галерее «Тейт-Модерн», а потом она померещилась вам в моей мастерской — верно? — Художник залился смехом так, что затряслись кончики его бороды. — конечно, это абсурд! Мистер Хейес сказал тогда, что вы слишком подчиняетесь своей фантазии.

Трейси пыталась что-то возразить, но Мейкпис замахал на нее руками:

— Моя милая девочка, не нужно оправдываться! Я ни в коем случае не осуждаю вас. Я художник, и вся моя жизнь посвящена играм воображения. Более того, я поздравляю вас с рождением такой оригинальной фантазии. Пойдемте со мной! Я покажу вам свою студию!

Неожиданно для девочек Оскар Мейкпис превратился в радушного хозяина. Быстрым шагом он пошел по саду.

— Моего помощника, Мигеля, вы увидите в доме, — сообщил он им. — Я не сомневаюсь, он будет рад познакомиться с вами. — Он показал пальцем на стеклянную пристройку в дальнем конце дома, которую Холли принимала за оранжерею. Стеклянные стены ослепительно сверкали в солнечных лучах.

— Вот, перед вами моя мастерская, — с гордостью сообщил девочкам художник. — Как я ее и задумал: хрустальный ларец, наполненный солнцем!

Мейкпис открыл узкую стеклянную дверь, и Холли первая вошла в студию. На мгновение свет так ослепил ее, что ей пришлось загородить глаза ладонью. Она увидела лишь расплывчатые контуры двух мольбертов, верстака и гончарного круга, да еще мужчину, разминавшего большой ком глины. За спиной девочки послышались шаги Трейси и Белинды — они тоже вошли в ярко освещенную комнату.

Оскар Мейкпис тоже загородил глаза.

— Мигель, спусти, пожалуйста, верхние шторы! — крикнул он. — Иначе трудно смотреть. Я боготворю солнце, но сейчас его слишком много!

— Да, сэр, сейчас, — ответил помощник Мейкписа и повернул длинный металлический рычаг. Тонкая, белая штора медленно развернулась и закрыла часть стеклянной крыши, загородив дорогу солнечным лучам. Холли наконец смогла увидеть лицо Мигеля.

Девочка ахнула. Она стояла лицом к лицу с! очень знакомым ей молодым человеком смуглым, с маленькими черными усами!