Козья морда - Дмитрий Щеглов

У меня сразу зачесалось за ухом, и появились вопросы.

– Как ты думаешь, что он туда прятал? – спросил я Данилу.

– Судя по тому, как он поднимал, там что-то тяжелое, может слитки золотые? – Данила сглотнул слюну.

– Слушай, ты, по-моему, помешался на золоте, тебе только оно и мерещится. Они же были серебристые. Может Горилла, где аккумуляторы спер? – предположил я, – Видал, по одной их таскал. А чей там дом по соседству?

Рядом с полуразрушенной монастырской стеной, возвышался трехэтажный особняк «нового русского». Самое красивое место в городе, возвышенность, с которой вдаль были видны все окрестности, была занята монастырем. Получалось, что второе по красоте место, рядом, занял новый толстосум. А место и, правда, было замечательное, внизу серебристой подковой пойма реки, а вдалеке в тумане, лес черным пояском межевал голубую рубашку неба от покрытой заплатами огородов холстины земли.

– Чей это дом? – спросил я всезнающего Данилу.

– Здесь Хват-Барыга живет, он с металлолома начинал, мужики со всей округи, как пионеры, с утра до вечера ему железяки таскали, а теперь у него несколько фирм, и фешенебельная квартира в Москве, там он и живет, а сюда только иногда на субботу с воскресеньем на шашлыки приезжает. Он у нас самый крутой бизнесмен. Горилла рядом с ним, как пескарь рядом с акулой.

– Не пескарь, а прилипала, есть такая рыбка, рядом с акулой плавает и питается отбросами с чужого стола.

– Вообще-то, – перебил меня Данила, – я по телевизору видел птичку, кажется «чистоплюй», с длинным клювом, сидит на бегемоте, и как семечки жучков пощелкивает с его толстой шкуры, а про прилипалу в паре с акулой убей меня, не помню.

И тут я догадался, что прятал Горилла в пристройку стоящую рядом с домом Хвата-Барыги. У меня по коже поползли мурашки. Я решил проверить свою догадку и задал вопрос Даниле:

– А Горилла с Хват-Барыгой знакомы?

– Еще как! Ты думаешь, на какие шиши купил Горилла себе Мерседес? Он же у Хвата все время был на подхвате, а потом они чего-то поссорились, может, не поделили что, и разошлись, это темная история. Только теперь каждый из них, сам по себе. Горилла себе, и Хват себе.

Наконец я решил высказать свою догадку Даниле:

– Знаешь, что сейчас Горилла затащил в сарай? Сто процентов, что не золото. Догадайся, почему он так быстро смылся отсюда?… Ну?

Данила упорно молчал, но я видел, как снедаемый жаждой узнать правду, он все еще верил в собственную версию, о неподъемных золотых чушках.

– Не тяни кота за хвост, говори.

– Там взрывчатка!

У Данилы вытянулось лицо, и открылся от изумления рот. Он непроизвольно сглотнул слюну и вопросительно посмотрел на меня:

– С чего ты взял?

– Ты же сам рассказывал, что Горилла с Хватом поссорились, значит, что-нибудь не поделили, вот один другому сейчас харакири и устраивает. Хват будет к дому подъезжать, ему ведь мимо этого сарая ехать, а Горилла с дистанционного управления, раз и на воздух его. Был Хват, и нет его. И главным в городе становится кто?

– Горилла! – сникшим голосом выдавил из себя ответ Данила.

– Правильно, Горилла. А ты говоришь золото.

– Ты знаешь, мне что-то расхотелось лезть в подземный ход, – задумчиво сказал Данила, – мы полезем, а Горилла в это время рванет. Нас как котят и засыплет, и хоронить не надо будет. Взрывчатки то он затащил килограмм пятьдесят, не меньше, ею наверно можно дом Хвата и в придачу монастырь разнести. Вон триста грамм, каждый день по телевизору показывают, какие воронки оставляет, а тут столько! Почти атомная бомба.

Я не подумал, что мои поспешные умозаключения приведут приятеля в замешательство, и поэтому скорее дал задний ход.

– Кто тебе сказал, что он его будет взрывать среди бела дня, он это спокойно ночью, или утром сделает, а мы с тобой сегодня, через час, днем полезем, да и днем свидетелей много, чтобы взрывать. К тому же сегодня, пятница, а ты говорил, что Хват живет теперь в Москве, значит, он только завтра, в субботу, сюда на шашлыки пожалует. Не бойся, у нас времени сутки с лишним до взрыва.

– Ладно, – нехотя согласился Данила, – пошли собираться.

Время как раз подходило к обеду, и мы разошлись по домам.

Бабка встречала меня на пороге. У меня хорошая бабушка, и накормит и напоит и за десять минут все расскажет. Не надо смотреть ни телевизор, ни газет читать, послушаешь ее немного и будешь в курсе всех событий, как в городке, так и в мире. Славная бабушка, тарахтит только много, – буркнет иногда дед. А мне нравится, пусть поговорит, жалко, что ли.

– Мать звонила, спрашивала, как ты? Так я ее обрадовала, что ты такой замечательный рыбак, такой замечательный, и что у тебя пять удочек, я сказала. Садись обедать, небось проголодался. Видишь как плохо, озеро спустили, и не покупаешься рядом с домом, приходится бедненькому бегать на речку. Ты с Данилой или один? И Настя с вами была? А то уже обед, а я все думаю, не пора ли накрывать на стол, несколько раз выходила за калитку, выглядывала, где ты, а тебя все нет и нет, я и стала деду одному подавать, а тут и ты подошел. Да ты кушай, кушай, сметанки в борщ побольше клади.

– Что он тебе кот, что ли, что ты его сметаной каждый день подчуешь? – наконец смог и дед вставить пару слов. Но бабку как опытного оратора на митинге, не так-то легко было сбить с толку. Она, не задумываясь, отбрила деда:

– От нее, от сметаны, глянь, какая шерсть гладкая становится, – и бабка погладила спящего на диване, жирного кота Ваську. Тот приоткрыл один глаз, недовольно повел усом и, спрятав мордочку под лапой, снова уснул.

– Если и кобеля каждый день кормить сметаной, да купать как кота в тазу, у него тоже будет благородный вид и дворянская осанка, я уж про гладкую шерсть и не говорю, – посмеивался в прокуренные усы дед.

– Будешь так каждый день внука сметаной кормить, глядишь к концу лета у него и шерсть как у кота вырастет.

– Шерсть вырастет или нет, я не знаю, – отбивалась бабушка, – а гладким к концу лета он должен стать. Нам его матери сдавать.

– Тю, – смеялся дед, – я думал к нам внук приехал, а ты оказывается на откорм, на все лето поросенка взяла.

И надо ж было так случиться, что именно в этот момент дед поставил на скатерть жирное пятно. Бабушка ястребом налетела на него:

– Господи, сам как порося, а туда же про свиней лезет рассуждать, ну-ка встань, вытру.

У бабушки был маленький пунктик, она была помешана на чистоте. Я как-то раз видел, как она подняла с дивана спящего деда, чтобы только поправить сбившееся под ним покрывало. Поэтому дед сделал себе в сарае тахту, зная, что только там он сможет после обеда спокойно отдохнуть.

– Ба, – попросил я бабушку, – заверни с собой что-нибудь покушать. Я Данилу угощу.

– Вот это хлопец, вот это богатырь, – хвалил дед моего приятеля, – аппетит как у настоящего мужчины, интересно в кого он пошел?