Молочные берега - Галина Гордиенко

— Лелька, заткнись, иначе я сейчас лопну от злости! Прямо тут, у телефона! И ты завтра меня со стен соскабливать будешь! Шпателем!

— Чем-чем?

— Ничем! Говори лучше, что у тебя произошло?!

— С-стекла…

— Ну?

Лелька сопела в трубку и молчала. Тамара заставила себя успокоиться. Погладила Крыса — пес преданно топтался рядом, забыв об обидах — и проворчала:

— Давай еще раз. Я не поняла. Не забывай: ты меня с постели подняла. Я плохо соображаю.

— Окно в спальне. И в кухне тоже.

— Что «окно»?! Яснее говори!

— П-побили.

Лелька жалобно всхлипнула. Почуявший что-то неладное Крыс заскулил и прижался к ногам хозяйки. Тамара крепче сжала трубку и медленно произнесла:

— У вас в квартире побили окна?

— Да.

— Когда?

— Только что. Сережа детей к своей маме повез, а я тебе стала звонить. Сразу же. Только ты долго не отвечала.

— К маме? Ты что же, все ему рассказала?

— Нет.

— А зачем тогда к матери Мишку с Динкой отправили?

— Я же сказала: стекла разбили. А на улице всего плюс пять. И дождь. У нас холодно.

— Поняла.

Сестры надолго замолчали. Наконец Тамара неуверенно спросила:

— Может, расколешься?

— Ни за что!

— Но ведь… Эй, Серега и сам почует неладное! Стекла в наши дни просто так не бьют. Тем более, ночью. Вот скажи, что он сейчас думает?

Лелька истерично хихикнула:

— На хулиганов!

— На хулиганов?! Ну вы даете!

— Понимаешь, у соседей тоже стекла побиты.

— Что?!

— Ага. Света же не было, ночь все-таки, вот и перепутали. Вначале к ним камни швыряли, лишь потом к нам. Когда поняли, что ошиблись.

— Ничего себе!

— Повезло, да?

— Ненормальная!

Лелька промолчала, и Тамара словно увидела, как старшая сестра легкомысленно пожала плечами.

Тамара помассировала пальцами занывший висок и угрюмо буркнула:

— Рита звонила?

— Нет.

— Что, вообще никто не звонил?

— Никто.

Неожиданно Тамара разозлилась. Сдунула с носа прядь волос и прорычала:

— Да они что, чокнулись, без предупреждения нападать?! Ведь мы же ищем, у нас еще четыре дня есть!

— Точно. Нарываются.

Последнее было заявлено Лелькой до того ледяным тоном, что Тамара опешила. Зачем-то поглазела на трубку, потом осторожно поднесла ее к уху и переспросила:

— Ты что-то сказала или мне послышалось?

— Сказала, — не стала возражать Лелька.

— И что?

— Да ничего. Думаю — это так, типа звоночка перед приходом.

Тамара открыла рот. Крыс заворчал. Лелька задумчиво протянула:

— Завтра явятся, помяни мое слово.

— Рита?

— Ну, нет. Мордоворот или даже парочка мордоворотов.

— П-парочка? — испуганно пролепетала Тамара.

— Точно. Поторопить меня придут. И пугнуть.

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— А что — плакать? И потом, не забывай, я — ведьма.

— Что ты несешь?!

— Ну, они-то так думают, — Лелька по-детски зевнула в трубку и мечтательно протянула: — Думают-думают, не сомневайся. Поэтому завтра ее и встретят. Я про ведьму. — И почти весело напомнила: — Ты ж сама говорила: играть нужно до конца. Забыла?

— О, Господи! Ты с ума сошла!

Лелька засмеялась, будто колокольчик зазвенел. Тамара опасливо предположила:

— Может, ты ошиблась?

— Ты в это веришь?

Теперь плечами пожала Тамара. Услышала далекий звонок, и Лелька торопливо прошептала:

— Слушай, я прощаюсь. Сережа пришел.

— Ладно. Жди меня завтра. К девяти, как всегда.

— Хорошо.

Тамара послушала короткие гудки. Потрепала Крыса по загривку и неожиданно для себя коротко хохотнула.

Пес извернулся и лизнул ей руку. Тамара истерично воскликнула:

— Готовься, Крысеныш! С завтрашнего дня мы переходим на военное положение!

Бультерьер озадаченно заворчал. Тамара жизнерадостно пояснила:

— Будешь жевать врагов совершенно без-воз-мезд-но!

Крыс высунул язык и часто задышал, его крохотные глазки мечтательно замерцали. Тамара подтвердила:

— Точно. Никаких пинков с моей стороны. Только учти — кидаешься после моей команды. — И фыркнула: — А за мной, чувствую, не заржавеет!

Она сунула телефон под кресло. Помяла подушку, пристраивая голову поудобнее, и подумала: «С завтрашнего дня нужно действовать по-другому. Весь город с фотографией не обойдешь! Уж во всяком случае, никак не в течение недели. Получается, нужно менять тактику. Только как?»

Тамара перебрала в памяти все известные факты и нахмурилась: может, пройтись по школам? Если этот Димыч — местный, то его непременно кто-нибудь узнает. Дадут родительский адрес, и тогда…

Неужели она, Тамара, ничего из стариков не вытянет?! У самой не получится, Лельку натравит — в этом случае стопроцентная гарантия.

Родители Колосова в раз спекутся и все преподнесут сестрице на блюдечке с голубой каемочкой.

Тамара шмыгнула носом: что нужно? Пустячок. Данные о возможном пребывании. Места, где Колосов отсидеться может. Родственнички дальние и близкие, школьные друзья, подруги, невесты настоящие и бывшие, любовницы, жены — мужику под тридцать все-таки…

Интересно, что же с Колосовым случилось? Груз отвез, вернулся, даже позвонить сумел. Жаль, слишком рано, на улицах пусто, свидетелей не найти.

Рано? Ритка вроде брякнула — в шесть. А шесть утра… не так уж и рано!

Сердце заколотилось быстрее, лоб взмок. Тамара изо всех сил вцепилась в пальцами в одеяло, пытаясь поймать ускользающую мысль.

Черт, шесть утра!

Шесть.

Что же может быть в шесть утра, что?!

У кресла сонно завозился Крыс, и Тамара резко села. Пес моментально вскочил и полез лизаться.

«Вот оно — собачники! — торжествующе подумала Тамара. — В это время как раз прогуливают псов перед работой! Я и сама к шести всегда выхожу. Не в отпуске, естественно…»

Нежно погладив обеспокоенного Крыса по голове, Тамара снова легла.