Украденная память - Кевин Сэндс

– Пожалуй, была бы кстати горячая ванна, милорд, – заметил Том, морща нос. – Уж Крохе – так точно не помешала б.

– Она б вам всем не помешала, – буркнула Салли.

Уиллоби умчался вниз, чтобы согреть воды.

Том ссадил Кроху с плеча и подтолкнул к Салли.

– Ступай с ней, – сказал он. – Она поможет тебе вымыться.

Салли протянула руку, но девочка не двинулась с места.

– Не бойся, – подбодрил её Том. – Салли не сделает тебе больно. Она мой друг.

Но Кроха обхватила Тома за ногу и крепко прижалась к нему.

– Ну ладно, – протянул Том, признавая поражение. – Похоже, так тому и быть.

В итоге Кроха осталась в нашей комнате.

В лохань я отправился первым. Вода, нагретая горячими камнями, источала аромат роз. Я лежал, чувствуя, как расслабляются все мышцы, и не вылезал, покуда кожа не начала сморщиваться. Что ж, статус лорда и впрямь имел свои преимущества.

Затем Том искупал Кроху – хотя, похоже, ей нравилось не столько мыться, сколько брызгать на Тома водой и хихикать. Он переносил это стоически, но, когда малышка отворачивалась, я видел мелькавшую в его глазах тревогу. Теперь, когда смылась грязь, на теле девочки проступили безобразные синяки, особенно яркие на фоне бледной кожи. И судя по торчащим рёбрам, она часто и регулярно недоедала. Я начал понимать, почему Кроха молчит. То, что с ней случилось, наверняка оставило болезненный след в её душе.

Итак, поскольку мы почти не разговаривали, я занялся другим делом. Салли оставила в нашей комнате вощёный кожаный мешок. В нём были вещи, которые удалось спасти после крушения. Мои вещи.

Я вынул содержимое и положил в ящик стола: полдюжины книг, пять из которых были написаны от руки – твёрдым и немного угловатым почерком, – и сундучок из вишнёвого дерева, запертый на два тяжёлых замка.

Сперва я пролистал книги. Две из них оказались дневниками, датированными 1652 годом. Том объяснил, что это дневники моего учителя, написанные в Париже; он приехал туда во время вспышки чумы, надеясь отыскать лекарство. Прочие книги о ядах, признаках и симптомах отравления, противоядиях. Я рассматривал иллюстрации и водил пальцем по строчкам, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь – что угодно – о человеке, который любил меня как родной отец.

Ничего.

Только пустота.

Я закрыл книги и взялся за коробку.

– Как её открыть? – спросил я Тома.

– Разве у тебя нет ключей? – отозвался он.

– Откуда бы…

И тут я вспомнил: пояс. На ферме Роберта я нашёл в нём пару железных ключей. Я вынул их, вставил в замки и повернул.

Щелчок.

Сундучок открылся, и я уставился на содержимое. Внутри лежала смерть: всевозможные виды ядов во флаконах, бутылочках и ампулах, крепко приделанных кожаными ремешками к бархатной подкладке.

Я был поражён, поняв, что знаю каждый из ядов и понимаю, как ими пользоваться.

Меж тем внутри были не только флаконы. Ещё там нашёлся мешочек, крепко завязанный кожаными ремешками. Я как раз собрался открыть его, когда увидел письмо – сложенное и засунутое за подкладку. На нём было моё имя…