Пропавшие в Бермудии - Алексей Слаповский

Бывало, через их призрачный мир проплывал огромный пассажирский лайнер. Вполне реальный. Они видели его огни, слышали музыку, подбегали к нему, кричали, стучали по обшивке, даже стреляли из ракетниц – на корабле ничего не видели и не слышали. Он плыл дальше, а бермудяне, бежавшие за ним, как собаки за велосипедом, ушибались о невидимую преграду…

Вернемся к истории.

Постепенно (начиная примерно с Х века по нашему летоисчислению) население все четче стало разделяться на две недоброжелательствующие и фактически враждующие половины, составившие те самые партии, о которых Ричард Ричард рассказывал Вику: ПТКХО – Партия Тех, Кто Хочет Остаться, и ПТКХВ – Партия Тех, Кто Хочет Вернуться.

Вернуться хотели те, кто оставил в том мире любимых людей, а также те, кто попал сюда с болезнью и болью – ибо, как мы уже знаем, хоть люди тут и могли жить вечно (если не умирали), но от болезней, с которыми попадали сюда, не излечивались. При этом, заметим, болезни, приобретенные в самой Бермудии, лечились легко. И вообще дело здравоохранения здесь оказалось главным. И это понятно: человеку, который способен прожить пару тысяч лет, здоровье дороже, чем тому, кому отмерен обычный жизненный срок.

Примерно в тридцатых годах двадцатого века японский бермудянин Сигеру Касамацу сделал открытие, которое всех изумило своей простотой и очевидностью. И до этого все догадывались, что желание исчезнуть играло какую-то роль при попадании сюда. Сигеру Касамацу доказал: это – главное и по сути единственное условие. Не желавшие пропасть просто погибали. Причем когда пропадали сразу несколько человек, это означало, что они пожелали исчезнуть одновременно. Если бы не эта особенность, в Бермудии скопилось бы людей гораздо больше, а их тут всего около полутора тысяч. Касамацу пошел дальше – доказал (пока теоретически), что для возвращения в прежний мир нужно всем одновременно пожелать вернуться. Потом уточнил: нет, не всем, а большинству. Хотя бы с перевесом в один голос.

И тут начались неприятности. ПТКХО и ПТКХВ взялись добиваться большинства решительными мерами – уничтожением противников. Чем меньше желающих вернуться, тем спокойнее нам тут будет жить, – рассуждали зеленые. Но подобным образом рассуждали и синие – те, кто хотел вернуться.

Началась гражданская война, в результате которой погибло по несколько сотен людей с обеих сторон.

Правители поняли, что результат получается нулевым и скоро вопрос будет исчерпан в связи с исчерпанностью населения.

Тогда был образовано Центральное Рациональное Управление, которое управляло страной вместе с королем и Председателями. Воцарился покой. Убийства и покушения стали крайне редкими, причем уничтожение сторонника считалось гораздо менее тяжким преступлением, чем уничтожение врага, так как последнее могло опять привести к вооруженному конфликту.

После Второй мировой войны население пополнилось – и вновь стало около полутора тысяч.

Нахлынули новинки индустриальной, а потом постиндустриальной эпохи, жители увлеклись ими и даже на время забыли о желании вернуться.

Но попривыкли, натешились – и вопрос встал еще острее.

И вот уже в течение многих лет, каждый год, в День летнего равноденствия, население собирается на центральной площади. Все молча стоят и смотрят в небо. Задача одна: мысленно сформулировать четкое (на уровне да-нет) желание вернуться либо остаться. Пока получалось так: большинство на словах хотело вернуться, но после многочасового стояния бермудяне уныло разбредались – опять не получилось!

Естественно, синие, то есть сторонники возвращения (синий – цвет неба и свободы), подозревали зеленых (зеленый – цвет травы, листвы, земного изобилия) в кознях, но не могли понять, в чем они состоят.

Сейчас как раз приближался очередной День равноденствия.

Естественно, политическая борьба обострилась. Она была тайной – открытую вражду запрещали. Но что-то зрело. Что-то нехорошее.