Пропавшие в Бермудии - Алексей Слаповский

Вик обнаружил себя на тротуаре.

Кто его вытащил из-под колес, он не успел заметить.

Огляделся. Ричарда Ричарда не было видно. Хотя, скорее всего, именно он появился, наскоро спас Вика и тут же исчез, по обыкновению сетуя на то, что пожелал сделать то, что ему не хочется…

А Роджер, целый и невредимый, только слегка обгоревший, горевал над обломками своего улетного ускорителя.

– Тридцать лет работы! – причитал он. – Тридцать лет – собаке под хвост!

Глючка тоже подвывала, на всякий случай поджав хвост под себя.

– Заткнись! – приказал ей Роджер. – И без тебя тошно!

Глючка тут же заткнулась.

– Ну? И что теперь делать? – показывал Роджер обломки Нику. – Еще тридцать лет все это придумывать, паять, крутить, винтить?

– А может… – сказал Ник. – Если у меня все-таки способности…

– Взрывать у тебя способности!

– Ты дослушай! Если я все-таки сумел воображелать двигатель, пусть и не очень хороший… То, может, я сумею и весь улетный ускоритель воображелать?

– Ха! Это идея! – оживился Роджер.

И вдруг скривился.

– Что? Ушиб что-нибудь? – спросил Ник.

– Да нет. Подпалился, как видишь, но целый. Есть хочу, аж тошнит. С другой стороны, говоря диалектически, юный мой друг, одни неприятности спасают нас от других. Я вот хочу жрать – и мне от этого уже не до печали из-за улетного ускорителя. Есть тут неподалеку одно местечко с шашлычками. Глючка, знаешь?

Нику показалось, что Глючка кивнула.

– А есть там… – хотел спросить Ник, но Роджер догадался сам.

– Игральные автоматы?

– Да.

– Есть. Они тут везде есть. Населению толком делать нечего, вот и играют.

И они отправились втроем (то есть с Глючкой) в местечко с шашлычками.

Вдруг Роджер остановился и ни с того ни с сего начал говорить с пустотой.

Наверно, у него где-нибудь в ухе телефон, подумал Ник.

– Нет, не знаю, – сказал Роджер пустоте. – Тут все время все меняется. А ты недавно здесь? Я тебе вот что посоветую: ты вызови координатора из ЦРУ… А… Ну, тогда… Пошли с нами, если хочешь, мы собираемся перекусить. Это вот мой новый приятель, его зовут…

– Не надо! – сказал вдруг Ник.

Он понял.

Он догадался.

Видимо, перед ними сейчас стоит Вик. Невидимый и неслышимый. То есть Ник его не видит и не слышит, потому что сбылось дурацкое желание. В таком вот дурацком виде. Вик его, судя по всему, тоже не видит и не слышит. Ну и ни к чему пока. Потому что хочется ведь объяснить, что не виноват, а как ты объяснишь, если тебя не слышат? Или все-таки это только в одну сторону работает? Может, Вик его видит и слышит?

Но нет, судя по недоуменному лицу Роджера, который смотрел то вправо, то влево, они оба друг для друга не существуют.

– Эй! – сказал Роджер. – Ребята! Вы какие-то странные! Такое ощущение, что вы не видите друг друга!

– С тобой кто-то есть? – спросил Вик.

– Конечно!

– Что конечно? – спросил Роджера Ник.

– Да тут чудак, которого ты не видишь, спрашивает, есть ли кто со мной. Вот я и говорю – конечно.

– Скажи ему, что я не виноват, что я нечаянно! – попросил Роджера Ник.

– Он говорит, что не виноват и нечаянно! – повторил Роджер Вику. – Вы братья, что ли? Ты про него мне рассказывал? – спросил он Ника.

– Да.

– Ну и помиритесь, мало ли что бывает!

Эти слова слышали оба брата. И Вик готов был помириться. Но его всегда обижало, что Нику всё легко и просто сходит с рук. (Он в этот момент как-то забыл, что и сам виноват.) И Вик решил сначала все-таки слегка упрекнуть Ника, а потом и самому попросить прощения.

Но вот что получилось:

– Скажи ему, – сказал Вик очень мягким, очень добрым голосом, – что в следующий раз пусть сначала думает, перед тем, как подумать какую-нибудь глупость, ведь ему же самому будет от этого плохо! И ему это так с рук не сойдет! – сказал Вик улыбаясь – он повторил одну из любимых фраз мамы. Воспоминание о Насте должно было растопить строптивое сердце младшего брата.

Но Ник-то его улыбки не видел! Интонации его не слышал! А самое главное, Роджер, хоть и изучил на досуге несколько языков, но до русского не добрался, поэтому воспользовался САП. И вот что эта система в результате напереводила при его посредстве:

– В следующий раз соображай перед тем, как думать идиотские мысли! А то тебе не поздоровится! Зато руки не облезут.

Ник возмутился. Он готов был признать свою ошибку, а Вик – при постороннем, при его новом друге! – отчитал его, как последнего пацана! И при чем тут руки какие-то?

– Сам виноват! – сердито сказал он. – Дал бы нормально поиграть хоть час, я бы не злился так!

Роджер перевел:

– Ты виновен! Ты должен был дать играть час, и я бы не был так зол.

– Ха! Он еще и наезжает! – удивился Вик.

– Ты на него едешь, чтобы задавить! – перевел Нику Роджер.

– Да он сам только и делает, что дышать мне не дает! – закричал Ник, готовый заплакать от досады.

– Ты душишь его, – перевел Роджер. И уточнил у Вика, недоумевая: – Ты хотел его убить?

– Да в гробу я видел вообще его! – не выдержал выдержанный Вик. – Очень мне надо душить такого задохлика!

Роджер, почесав в затылке, перевел:

– Извини, Ник, но брат мечтает тебя похоронить. Тебя даже не надо душить, потому что он считает, что ты уже задохнулся!

– Что?! Да я… Да если он так…Да я его видеть не хочу никогда!

– Он не хочет тебя видеть никогда! – машинально перевел Роджер и спохватился: – Эй, Ник, ты с ума сошел? Ты в Бермудии! Здесь правило: никогда не говори «никогда». Ты его теперь и в самом деле никогда не увидишь! В Бермудии желания обратной силы не имеют!

– И на здоровье! – сказал Вик, слышавший эти слова Роджера. – И проваливайте оба!

Вик резко повернулся и пошел прочь.

У него чесались глаза, но он мысленно твердил себе: нет, я не заплачу! Обидно: Ник сам виноват, а он…

Но и ты виноват, шепнул Вику внутренний голос.

Вик остановился, обернулся – однако Роджера и Ника уже не было видно.