Последний черный кот - Евгениос Тривизас

в которой чёрный кот крадёт кусочек сахара и утверждает, что изобрёл рецепт спасения

Грязнуля нырнул в узкий переулочек, а я скатился по уходящей под горку улице, пробежал по пустырю, на котором мальчишки играли тряпичным мячом, пересёк площадь с конной статуей, взобрался на телеграфный столб, спрыгнул оттуда на высокую кирпичную стену и остановился передохнуть.

И тут я увидел другого чёрного кота, который вылетел из соседней бакалейной лавки с кусочком сахара в зубах. За ним, тяжело дыша, бежал бакалейщик в засаленном фартуке, держа в руках большую банку, а за бакалейщиком неслись трое помощников с вениками, щётками и швабрами. Бакалейщик на бегу доставал из банки крупные маслины и швырял в кота.

— Вот тебе, воришка! Получай! — кричал он.

Похоже, этот кот нуждался в братской помощи. Я рванул с места так, что мне позавидовал бы любой футболист, и бросился под ноги безумному бакалейщику. Тот потерял равновесие, оступился, масло из банки вылилось на тротуар, помощники, бежавшие следом, красиво заскользили и закончили путь метров через десять, на ящиках с овощами в соседней лавке. Упав, они так и остались там лежать, украшенные баклажанами, капустой брокколи и фасолью.

— Спасибо, друг! — сказал мне кот, когда через пару минут мы остановились, чтобы перевести дыхание. — Позволь представиться: Фредерико, алхимик и автор открытий мирового масштаба. Тебе, небось, интересно, куда я бегу с этим кусочком сахара, который я стянул из бакалейной лавки.

— Интересно, конечно.

— Ну так пойдём со мной — не пожалеешь.

Странный кот возбудил во мне любопытство. Без колебаний я последовал за ним.

— Тебе повезло, — говорил он, петляя запутанными улочками неизвестного мне района с унылыми домами. — Ты сделал доброе дело, помог мне сбежать от погони, — значит, ты достоин узнать мою тайну.

Он провёл меня мимо лесопилки к заброшенному полуразвалившемуся дому с деревянными балконами и внезапно куда-то исчез.

— Фредерико, что случилось? Ты где? — забеспокоился я.

И тут он высунулся из окошка с мутными разбитыми стёклами, которые были покрыты паутиной трещин.

— Сюда!

Я пролез в узкое окно и оказался в пыльном подвале. В одном углу стоял перевёрнутый ящик, на нём были свалены потемневшие от времени ключи, велосипедные звонки, стрелки часов, сломанные погремушки, а рядом лежали груды словарей, атласов и сонников; была там и корзина, в которой я увидел старую шляпу фокусника и подвенечную фату, утопающую в куче риса, зёрнышек перца и шариков нафталина. В другом углу странного подвала на длинной изъеденной червями деревянной лавке стояли колбы, пыльные весы, гироскопы, пузырьки, тёрки, ступки и разные другие инструменты и приспособления (некоторые из них я видел впервые в жизни), а немного в стороне — глиняная миска с белой жидкостью и бронзовые весы, на одной чаше которых лежали две половинки ореха, а на другой — тонкие белые ниточки и кусочек мела.

— Ну как тебе моя секретная лаборатория? — с гордостью спросил Фредерико и положил кусок сахара на блюдечко.

— Пыльно! — ответил я и чихнул три раза подряд.

Паук, который плёл паутину в одном из углов, на миг замер, потревоженный, а затем вернулся к своему занятию.

— А меня пыль вдохновляет, — заявил Фредерико. — Чем больше пыли вокруг, тем удачнее мои опыты. Здесь, друг мой, в этой жалкой подземной лаборатории, скоро произойдёт величайшее открытие века.

— Это какое?

— Сейчас объясню. А ты помешивай, пожалуйста, содержимое этой миски.

Я стал размешивать лапой белую жидкость, с удивлением слушая своего нового знакомца.

— Вот скажи мне, почему нас преследуют люди? — спросил он.

— Потому что мы чёрные.

— И какой из этого следует вывод?

— Нужно бегать так быстро, чтобы нас не догнали.

— Нет, это полумера. Есть лишь единственный радикальный выход.