Дерево из ниоткуда - Серж Брюссоло

И он скрылся в своей лавке, тихонько хихикая про себя, как будто украденный у меня смех уже прорывался наружу.

— Теперь он будет упиваться твоей радостью, как пьяницы упиваются вином, — пробурчал Себастьян. — До чего противный тип!

Я не ответила. Прислушиваясь к себе, я все пыталась понять, стало ли мне грустнее, чем минуту назад. Пока я не ощущала особой разницы.

— Все в порядке, не переживай! — сказала я парню, который досматривал на меня с тревогой. — На меня ничуть не подействовало.

— Последствия будут, если ты начнешь торговать своей радостью направо и налево, — сказал он, еще больше помрачнев. — Поверь мне, я не раз слышал о людях, которые злоупотребляли подобным обменом. Всем поначалу казалось что у них в запасе сотни и тысячи часов веселья, но в один прекрасный день они оказывались на грани отчаяния, окончательно потеряв способность хоть чему-нибудь радоваться.

Мне показалось очень милым, что он так беспокоится обо мне. В самом деле, ведь мы едва знакомы, а он уже тревожится о моем благополучии… Я решила, что это добрый знак.

Мы дружно надели красные башмаки, которые действительно тут же удобно приняли размер ноги.

— Эй, — тявкнул синий пес. — Придется тебе меня нести! У меня-то нет этой волшебной обувки! Если я сам пойду по этой дурацкой дороге, получится, что я все время буду шагать назад!

Точно. Как же мы об этом не подумали? Я снова посадила синего пса в свой рюкзак. Себастьян вызвался его понести, и я не стала отказываться — спина у меня страшно ныла. Решительно, этот парень просто кладезь разнообразных достоинств! И мне было совершенно непонятно, почему это бабушка Кэти смотрит на меня, безнадежно покачивая головой. Лично я была просто очарована им.

Мы пустились в путь. Дорога послушно уходила вдаль из-под наших подошв, так что колдовство было, судя по всему, нейтрализовано.

— Эй ты, указатель! — окликнул нашего проводника Себастьян. — Ты можешь хоть сказать, где именно мы идем?

Живой указатель развернулся к нам лицом, и на его плоском лбу проявились слова: Сейчас мы пойдем через Страну Настроений. Вокруг будут происходить странные изменения. Это нормально. Попросите кого-нибудь из местных разъяснить вам.

Будьте бдительны.

— Страна Настроений, — пробормотал Себастьян. — И что же это значит? Хорошего настроения? Плохого настроения? Ничего не понимаю.

— Думаю, он имеет в виду переменчивые настроения, — отозвалась бабушка Кэти, с тревогой вглядываясь в окружающую местность. — Давайте-ка на всякий случай держаться настороже.

Я последовала ее примеру. Через некоторое время мне почудилось, что по обеим сторонам дороги начали происходить какие-то странные изменения. Большие грибы, поначалу веселого красного, голубого или розового цвета, постепенно тускнели, становясь серыми или черными. Зеленую травку сменили колючие кусты, заросли ежевики и крапивы… Яркие птички, которые порхали у нас над головами, весело чирикая, оказались летучими мышами, а очаровательные кролики, скакавшие по лугам, вдруг стали походить на огромных крыс…

— У меня что, галлюцинации? — жалобно спросила я.

— Нет, — возразила бабушка Кэти, — все происходит на самом деле. Местность, такая веселая поначалу, неожиданно стала мрачной. Если все будет продолжаться в том же духе, эти летучие мыши превратятся в вампиров, а крысы размером с кроликов вцепятся нам в горло.

Задул порывистый ледяной ветер. Каждая травинка стала похожа на крепкую, как сталь, колючку, без труда способную проткнуть подошву наших башмаков. Цветы источали какие-то омерзительные запахи.

— Нужно найти укрытие, и побыстрее! — крикнул Себастьян.

В тот же миг одна из летучих мышей спикировала со свода тоннеля и ринулась прямо на нас. Ухватив синего пса когтями за шкирку, она попыталась утащить его. К счастью, наш четвероногий приятель так легко не дался: маленькие 4 размеры ничуть не умаляли его способности яростно защищаться. Он успел до крови прокусить лапу вампира, так что тот выпустил свою ношу, и я подхватила пса в воздухе. Местность выглядела теперь настолько ужасно, что скорый конец света казался неминуемым. Охваченные паникой, мы бросились бежать, сами не зная куда. Наш проводник-указатель казался таким же растерянным, как и мы сами. Ветер свистел у меня в ушах и швырял в лицо пригоршни мелких камушков, которые до крови царапали щеки. Его порывы стали такими яростными, что в конце концов сорвали шляпки с гигантских грибов. Их черные споры разлетелись вокруг, наполняя воздух зловещими сгустками тьмы.

— Только не вдыхайте их! — завопила бабушка Кэти. — Они очень опасны! Это чистый яд! Ни в коем случае не открывайте рот!

Я задержала дыхание, но это было всего лишь временным решением проблемы. В конце концов, я не дельфин и не могу проводить целый час без единого вдоха? Казалось, вся природа вокруг преисполнилась намерения убить нас… Внезапно из густого кустарника показался какой-то тощий парень, одетый в кричащий красный костюм. Я обратила внимание, что вся нижняя часть лица его была завязана платком.

— Сюда, — позвал он. — Идите за мной. Здесь нельзя оставаться!

Его забавный наряд напоминал одеяния трубадуров времен Средневековья, с пышными панталонами до колен и заостренными туфлями, украшенными бубенчиками. Мы со всех ног устремились за ним. Я уже начала задыхаться, облака черных спор гудели у меня в ушах, как злобный рой потревоженных ос.

Трубадур привел нас к порогу нарядного и ухоженного дома — то ли постоялого двора, то ли харчевни — с симпатичными ярко-розовыми ставнями. Хозяин и пара его слуг были заняты тем, что тщательно закрывали окна и двери, стараясь не оставить ни щели. Мы всей компанией поспешили пройти в общий зал. Сгрудившись у очага, там уже сидели два или три десятка бродяг с удрученными и испуганными лицами, все они носили шутовские наряды. Заперев на последний засов входную дверь, хозяин подошел.

— Готово, — сказал он, запыхавшись. — Это должно их остановить.

— Конечно, — вздохнул паренек в красном, — при условии, конечно, что этот приступ грусти не продлится слишком долго. Вы ведь знаете, что бывает в подобных случаях.

— Не говори об этом! — простонал хозяин постоялого двора. — Ты навлечешь несчастье на мой дом.

Трубадур снял платок, закрывавший его лицо, и я увидела, что это юноша лет двадцати, с длинным заостренным носом и торчащим вперед подбородком.

— Приветствую вас, любезная барышня, — провозгласил он, склоняясь в низком поклоне. — Мое имя Антонин Лаилетт, певец и комический поэт, к вашим услугам! А эти трясущиеся от страха люди, которых вы видите перед собой, принадлежат моей труппе.

Мне он показался довольно приятным. Из-под его забавной остроконечной шляпы выбивались растрепанные рыжие волосы, завитые в лихие вихры.

Ладно, хватит тут любезничать, — нетерпеливо прикрикнул на него хозяин. — Рассаживайтесь и помолчите немного. Прислушивайтесь к тому, что происходит на улице. Если через четверть часа наш добрый король не перестанет плакать, мы все окажемся в очень скверном положении.