Заговор во дворце - Дебра Дойл

Потянуло расплавленным воском, и внезапно свечи в канделябрах снова вспыхнули. «Кто это сделал? — недо­умевал Рэндал. — Уж точно не я, а Петручио не был бы столь неуклюж».

Вдруг его внимание привлек переполох в зритель­ном зале. Там был Карвелли — не замаскированный Фернандо, а реальный. Фернандо же прокладывал се­бе дорогу к ближайшей двери, и на лице у него было написано, что он не позволит какому-то жалкому стражнику преградить ему путь к отступлению. Тот Карвелли, что стоял в задних дверях театра, был насто­ящим — доморощенный волшебник герцога, которого Рэндал оглушил и оставил лежать на полу в загородной вилле.

— Милорд Бартоломео! — кричал он из дальнего кон­ца зрительного зала. — Милорд Бартоломео!

Но замаскированный Бартоломео исчез; на сцене ос­тались только два других Винсенте. На глазах у Рэндала оба двойника — один в черно-серебряном костюме, другой в запачканной белой рубашке и простых черных панталонах — переглянулись и бросились в глубину сцены.

— Куда они направляются? — с недоумением спроси­ла друга Лиз.

— Не знаю... — ответил было Рэндал, но вдруг его осенило. — Секретная дверь! — воскликнул он. — За сценой есть скрытая дверь, ведущая в потайной ход!

— Ты можешь ее найти с помощью волшебства? — спросила Лиз.

— Не сразу, но попытаюсь. Нет, погоди. Пошли в ка­бинет мастера Петручио! — юноша еще раз прочитал ма­скирующее заклинание и принял облик мастера Эдмон­да, волшебника, нанятого герцогом Бартоломео. — Будем надеяться, что стражники у актерских дверей все еще считают, что я на их стороне. Вперед!

Им повезло: короткое восклицание «Приказ герцо­га!» усыпило бдительность стражников и открыло двери. Друзья вышли в коридор. Миновав первый же поворот и скрывшись из глаз охраны, юный волшебник снова принял свой облик и побежал по узким коридорам слу­жебного крыла. Лиз старалась не отставать, хоть ей и ме­шало длинное платье.

Она поравнялась с Рэндалом, когда тот открывал дверь в кабинет Петручио.

— Вот почему в дороге я всегда предпочитаю корот­кие рубахи и штаны, — проговорила девушка, переводя дыхание. — На это платье пошло столько ткани, что хва­тило бы на целый шатер.

В эту минуту дверь кабинета распахнулась. Рэндал то­ропливо подошел к панели, прикрывавшей потайную дверь, и отодвинул ее.

— Отсюда мы можем пробраться в личные покои кня­зя, — бросил он подруге через плечо. — Если мы где-ни­будь и найдем Веспиана живым, то только там.

— Тогда чего мы ждем? — Лиз, обогнав его, первой шагнула в темное устье тоннеля. Но вдруг отшатнулась, едва не сбив Рэндала с ног. — Слышишь? — воскликну­ла она. — Что это за шум?

Рэндал застыл как вкопанный и прислушался. До не­го долетел звук, ставший за последние часы почти привычным, — свист и лязг узких острых шпаг, ударявших­ся одна о другую.

— Звук приближается! — воскликнул юноша. — Пой­дем обратно в коридор!

Рэндал и Лиз выскочили из кабинета и отступили к дальней стене коридора.

— Не шевелись, — прошептал Рэндал, прижавшись спиной к прохладной деревянной обшивке стены. — Я сделаю нас невидимыми. Хочу посмотреть, что здесь произойдет.

Он едва успел произнести слова заклинания. В тот же миг лязг металла зазвучал громче. В глубине темно­го кабинета из скрытой двери потайного хода появи­лись две едва различимые фигуры. Они фехтовали. Ту­склый свет свечей, проникавший внутрь из коридора, плясал багровыми отблесками на лезвиях мелькающих шпаг.

Два человека были одного и того же роста, но даже из полутемного коридора Рэндал мог различить их по одежде. На одном был черно-серебристый костюм, и из­далека он казался зловещей ночной тенью. Блики света вспыхивали и мерцали на серебряных нитях, будто дале­кие звезды. Свободная рубашка второго белела в сумра­ке размытым пятном.

«Это — настоящий Винсенте, — подумал Рэндал. — Тот самый, которого я освободил из тюремной камеры на герцогской вилле. Значит, второй — герцог Бартоло­мео собственной персоной».

Сосредоточившись, он нашел подтверждение своим догадкам — волшебная маскировка, которую он надел на герцога, все еще держалась. Вероятно, противник перехватил Бартоломео где-нибудь в потайном тоннеле и попытался остановить его. Но не успел Рэндал ничего предпринять, чтобы остановить битву, как герцог сделал отчаянный выпад и вонзил шпагу в грудь про­тивника.

Винсенте рухнул на пол, истекая кровью. Герцог по­стоял немного, с презрением глядя сверху вниз на по­верженного врага, потом заговорил.

— Ты был хитер, — произнес он. — Но пришел слиш­ком поздно. Что же касается твоего двойника, кем бы он ни был, — то, клянусь, как только Паллида станет моей, я с ним разделаюсь.

Бартоломео склонился и краем рубахи поверженного соперника обтер кровь со шпаги, потом шагнул к отвер­стию потайного хода и растворился в темноте.

Едва он скрылся, Рэндал развеял заклятие невидимо­сти и помчался в кабинет. Лиз не отставала от него. Юноша вызвал холодное пламя, осветив комнату блед­но-голубоватым светом, и опустился на колени возле Винсенте.

Из раны на груди актера била кровь, расползаясь на белой рубашке уродливым багровым пятном. Лиз встала на колени напротив Рэндала. В призрачном свете ее ли­цо казалось бледным как полотно.

— Он мертв? — упавшим голосом спросила она.

— Нет, — ответил Рэндал. — Рана не смертельная. Я сумею исцелить его. — Он невесело рассмеялся. — Хо­рошо, что Бартоломео склонен к пылким речам и не умеет доводить дело до конца. Иначе все могло бы сло­житься гораздо хуже.

— Вылечи его, если сможешь, — раздался голос из ко­ридора позади Рэндала. Это был голос Винсенте, став­ший хорошо знакомым им обоим за долгие часы репети­ций. Рэндал обернулся и увидел у себя за спиной первого Винсенте в черно-серебряном костюме, того са­мого, который сражался с Бартоломео на сцене, пока поверженный Петручио лежал с раной в груди. Ново­прибывший сделал шаг и склонился над окровавленным телом своего двойника.

— Вот еще один несчастный, который этой ночью за­платил своей жизнью за верность и преданность, — про­говорил человек в черно-серебряном костюме. — Сде­лай для него все, что в твоих силах. Только поторопись. Я знаю, куда направился герцог.

Рэндал кивнул и принялся читать заклинание, кото­рое закроет рану и погрузит раненого в крепкий сон до тех пор, пока не подоспеет