Волшебник Подземного города - Дэвид Фарланд

Ваш мозг естественным образом создает электромагнитное поле, и точно такие же поля создают мозги всех окружающих. Следовательно, было бы логично предположить, что в один прекрасный день мы научимся обмениваться информацией просто посредством концентрации мысленного потока и установления контакта между полями двух разумов. Все, что для этого понадобится, — это высокоразвитый интеллект: такой, как у меня.

Терн

Этой ночью Бен почти не спал. Сосновые орехи тяжело ворочались в желудке, словно он объелся чего-то жирного. Бен лежал с открытыми глазами и слушал ночь.

Высоко над головой исполинские ели кряхтели и качались в ледяном сиянии звезд. Хвоя шелестела, словно призрачные голоса мертвецов; казалось, деревья перешептываются друг с другом и стонут в темноте, будто при воспоминании о цепных пилах. Они трещали и выли, и холодные эти звуки были полны бессильной ярости.

В голове у Бена было так же пусто и зимне. Он лежал неподвижно, и ему казалось, что это на него гневается лес, на него и на весь род людской.

— Это не я, — прошептал он деревьям. — Я этого не делал, я никогда не пытался вас рубить и пилить.

Но те продолжали стонать и скрипеть во тьме, изрыгая безмолвные проклятия.

Над ними, словно замерзшая жемчужина, поднималась луна, раскрашивая сугробы в разные оттенки серебра. Далеко, в холмах, зазвенела песня койотов, и голоса их зловеще взмывали и падали в ночи.

Никогда еще Бен не чувствовал себя таким одиноким. Что-то там поделывает его мама? Опять колесит по темным улицам, безнадежно выкрикивая его имя?

Шли долгие часы… Наконец под лапником заворочался Терн и сонным голосом спросил, не хочет ли Бен, чтобы его сменили.

Бен попытался заснуть, но в голове у него все время вертелись слова Ночекрыла, сказанные им неделю назад. Когда-то он тоже был человеком, а после стал летучей мышью и пробыл ею так долго, что уже даже не мог вспомнить, каково это, чувствовать и мыслить как человек.

Вот и Бен, кажется, уже стал забывать. Всего неделю назад он бегал себе на двух ногах. На то, чтобы научиться скакать на четырех, ушла всего каких-нибудь пара часов, но теперь это была совершенно естественная манера передвижения.

«Насколько быстро, интересно, человек может стать мышью?» — думал Бен.

— Что? — переспросил Терн. — Ты мне что-то сказал?

Бену было не по себе. Этим утром он поймал себя на том, что бездумно прихорашивается по-звериному: расчесывает лапками мех, чтобы избавиться от грязи и забившихся туда семечек и прочей растительной трухи, а потом… вылизывает его дочиста.

Забавно, правда? Он двигался, как заправская мышь, и уже начал себя вести, как она. Более того, он уже и чувствовал по-мышиному: сердце у него замирало, стоило заслышать собачий лай или приметить боковым зрением силуэт ястреба в небе.

Что мыши неделя, то человеку год. Каждый день, проведенный в виде мыши, во все большей и большей мышиности, отъедал от его человеческой жизни примерно два месяца. А прошла уже почти неделя…

Стоит ли игра свеч? Стоит ли перестать быть человеком, чтобы помочь какой-то там стае глупых мышей?

— Глупых? — возмутился Терн. — Я вовсе не глупый!

Несколько секунд Бен оторопело глядел на него. Он был совершенно уверен, что не произнес ни слова.

В порядке эксперимента он сузил глаза и свирепо подумал в сторону Терна: «Ты меня слышишь?»

— Не то чтобы очень хорошо, — огрызнулся тот. — Если станешь говорить громче, чем пищит комар, услышу лучше.

— Ничего я не говорил, — взвился Бен. — Я думал. Ты читаешь мои мысли, Терн. Ты у нас теперь еще и телепат?

— Да ну? — удивился тот. — Хотя да, в этом определенно есть некий смысл. Я же самый умный мыш на свете. Было бы только логично, если бы я мысли читать умел.