«Т-34». Памятник forever - Эдуард Веркин

– Сколько времени? – прошептал Жмуркин из башни.

– Час, – ответил Генка.

– Чего час?

– Ночи, придурок, чего еще.

– Сам придурок, – Жмуркин постучал себя по ботинку, и вниз, на Генку и Витьку, посыпались песок и мусор.

– Жмуркин! – зашипел Генка. – Сейчас я поднимусь и отрежу тебе уши. Потом замариную их в майонезе, отожму в вощеной бумаге и зажарю на противне! Они получатся вкусные и хрустящие…

– А у тебя уши вообще похожи на червей, – огрызнулся Жмуркин. – Такие же мерзкие и жирные, их не жарить надо, их надо тушить в томатной пасте.

– Заткнулись бы, – предложил Витька. – А то ничего не получится. Вы так громко орете, что слышно на всю округу.

– Ночь же, – произнес Жмуркин. – Скучно…

– Могу рассказать историю, – предложил Витька. – Как раз для нашего случая.

– Ну, рассказывай. – Жмуркин возился, стараясь устроиться поудобнее. – А то я усну.

– Так вот, – начал Витька. – Как-то раз трое парней решили посидеть ради прикола в танке. Они хотели в этом танке подкараулить других парней и как следует их напугать. Но те парни оказались не такие уж и лохи, они взяли и залили все люки в танке клеем. И эти парни оказались закупоренными внутри. Они просидели там почти десять дней и на десятый сожрали самого болтливого.

– Заткнись теперь ты, – сказал сверху Жмуркин.

– Что вы все-таки за идиоты? – возмутился Генка. – Вы сидите в настоящем танке, караулите негодяев и в то же время умудряетесь препираться, как самые настоящие дебилы.

– Ты сам дебил, – сказал Жмуркин. – И вообще я больше не собираюсь с вами разговаривать. Полчаса тишины, милостивые государи.

Витька надул походный резиновый матрас и улегся на пахнущее маслом железо. Ему тоже не хотелось ни с кем особо разговаривать, в открытый башенный люк были прекрасно видны крупные, похожие на яблоки, звезды, и Витька думал, что, наверное, так же хорошо звезды видны днем из колодца.

Жмуркин никак не мог устроиться на маленьком стульчике, он ворочался, ерзал и ругался, проклиная свою недогадливость, – надо было захватить с собой подушку. В конце концов Жмуркин стащил с себя куртку, свернул и запихал под себя.

Генка, хотя никаких смягчителей с собой не захватил, чувствовал себя вполне комфортно. Он сидел в настоящей боевой машине, для счастья этого было достаточно. Генка, правда, немного жалел, что в танке не было пулемета, замок орудия заварен, а снарядов, патронов и гранат, пусть даже холостых, не предполагалось вовсе.

Время тянулось медленно. Витька продолжал наблюдать за звездным небом и размышлять, как хорошо, наверное, быть астрономом. Сиди себе в ночной тишине, смотри в телескоп. Классно. Лучше профессию трудно придумать. Интересно, где учат на астрономов?

Витька хотел спросить у Генки, не знает ли он, где учат на астрономов, но заснул. А проснулся оттого, что Жмуркин тыкал ему в плечо толстой проволокой.

Витька открыл глаза и увидел, что Жмуркин вовсю корчит рожи и указывает пальцем в сторону площади. Витька осторожно сел и поглядел на Генку. Генка, уткнувшись в пулеметный станок, спал. Витька поднял какой-то длинный щуп, бережно постучал друга по голове.

– Чего? – прошептал сонный Генка.

– Пришли.

– Куда?

– Не куда, а кто. Расхитители пришли.

Генка приложился к смотровой щели. Витька тоже.

На площади прямо перед танком стояла грузовая «Газель». Возле нее курили три мужика в кожаных куртках и спортивных шапочках. Мужики курили молча и деловито, сразу было видно, что приехали они сюда не шутки шутить и не цветы возлагать, а заниматься серьезным делом.

Жмуркин сбросил из башни маски. Витьке достался зайчик, Генке вообще свинья.