Загадка ранчо Ковингтон - Тара Эллис

Похоже, этим я застала его врасплох, и через несколько мгновений он заговорил уже совсем другим тоном. Тогда я подумала, что он просто понял, насколько же бессердечным кажется. Он спросил, нужна ли мне помощь, чтобы разобраться с ранчо. Если честно, я тогда была совершенно подавлена, убита горем и просто в ужасе от того, что мне теперь предстоит одной воспитывать шестнадцатилетнюю девочку. Когда мне предложили помощь, я почувствовала облегчение, к тому же Питер действительно был единственным оставшимся близким родственником Джека, а я — Мелиссы. Так что я с радостью согласилась.

Поначалу Питер действительно оказался ответом на мои молитвы. Он помог мне организовать, задокументировать и распределить все ценности. Мы провели целую неделю, методично прочёсывая все комнаты. На шестой день он вечером пришёл ко мне с рамой для картины в руках. Это оказался сертификат на «Глаз Ориона» со стены комнаты Джека. Чтобы рубин можно было застраховать, он прошёл очень тщательную процедуру инспекции и оценки. Без документов он почти ничего не стоил. Он спросил, можно ли его забрать, и я, даже не задумываясь, ответила, что да. Уж что-что, а семейный спор из-за рубина меня интересовал меньше всего. Бумаги для меня ничего не значили и сами по себе никакой ценности не имели. У меня была усадьба, кроме того, я считала, что Лиза получит от страховой компании целое состояние.

На следующий день Питер не появился помогать. А ещё именно в этот день я получила сообщение от страховой компании о расследовании. Они сомневались, что Лиза — законная наследница. Встретившись с адвокатом Джека и Мелиссы, я узнала, что у него нет ни свидетельства о рождении Лизы, ни документов об удочерении. Это был просто кошмар. Я была единственной, кто знал об удочерении, Питер не знал ничего. Вот насколько мало он общался с братом. Это было закрытое удочерение. Лизе было три года, когда они построили ранчо, так что никто из соседей никогда даже и не сомневался, что она их родная дочь.

Я просто поверить не могла, что они не сообщили настолько важную информацию своему адвокату. Я понимаю, они вряд ли предполагали, что в будущем Лиза одновременно лишится их обоих. Должно быть, рассчитывали, что если кто-то один из них умрёт, второй передаст юристам все полагающиеся документы… но… — Тётя Клара смахнула слезу. — В общем, мы не смогли их найти. Нигде. Ни свидетельства о рождении, ни документов об удочерении, ни какой-нибудь информации о банковской ячейке. Я была в отчаянии. Я наняла частного детектива и потратила бесчисленные бессонные ночи, переворошив все коробки на чердаке и в подвале.

Кстати, Лиза, — добавила тётя Клара. — В следующее воскресенье тебе исполняется двадцать шесть!

— Да, и если всё пойдёт хорошо, — ответила Лиза, — в субботу приедет Орион. Идеальный подарок на день рождения!

— Я так рада, что Хартфорды забрали Ориона, — ответила тётя Клара; улыбка сразу исчезла с её лица. — По крайней мере, его избавили от хаоса, который начался после похорон. Когда Майкл сбежал с нашим самым знаменитым конём, я поняла, что вот теперь у нас настоящие проблемы. Я пошла к Питеру и стала умолять его продать рубин и отдать половину денег Лизе. Я, конечно, понимала, что это противоречит желаниям Джека, но была уверена, что важнее всего для него было будущее дочери. Питер рассмеялся мне в лицо! Он сказал, что даже если и решил бы продать рубин, Лиза всё равно никак не может доказать, что она Ковингтон, так что по закону он не обязан давать ей никаких денег. А потом он захлопнул передо мной дверь.

Мой адвокат, к сожалению, согласился с его оценкой ситуации. Поскольку в завещании об этом ничего не говорилось, мы не могли забрать рубин. Если бы он входил в описанное имущество, мы могли бы за него побороться, но, поскольку его у нас никогда не было, у нас не было и никаких прав.

— Какой ужас! — ахнула Элли, увлечённая рассказом.

— У него хватило наглости прийти ко мне через три года и предложить продать ему дом, — сказала тётя Клара, кивнув Элли. — Я, конечно, испытала бы немалое облегчение, избавившись от этой ответственности, но этот человек слишком разозлил меня, чтобы я всерьёз рассмотрела это предложение. Через три года он попробовал ещё раз, предложив вдвое больше денег, чем дом стоил на самом деле. Признаюсь, это звучало соблазнительно. Тогда, четыре года назад, я понимала, что рано или поздно мне всё-таки придётся продать ранчо. Но я всё равно отказала. Лиза тогда только поступила в колледж и хорошо училась. Я всегда собиралась передать имение ей после того, как она сама сможет распоряжаться своими финансами, и чтобы уже она сама решала, продать дом или нет.

— А что, если у него вообще не было рубина? — вдруг спросила Сэм.

Все, кроме тёти Клары, удивлённо посмотрели на неё.

— Я тоже это заподозрила, — сказала тётя Клара. — После того как он впервые попробовал купить дом. Я никогда не видела у него «Глаза Ориона», и он его не продавал. Но зачем тогда все эти непонятные махинации с сертификатом?

— Чтобы он мог продать рубин, если на самом деле его найдёт, — ответила Лиза. — Или для того, чтобы получить страховку за поддельный рубин, кражу которого он сам устроил!

Лиза застонала и опустила голову, закрыв лицо руками.

— Меня не просто подставил Джон Браун, — пробормотала она сквозь пальцы. — Меня ещё и использовал собственный дядя!

— То есть вы думаете, что, так и не найдя настоящий рубин, Питер заказал подделку? А потом нанял того парня и воспользовался Лизой, чтобы страховая компания поверила, что он настоящий? — спросила Кэсси, сложив всё вместе.

— Да, наверняка, — ответила Сэм. — Лиза была идеальной свидетельницей.

— И это сработало, — печально сказала Лиза. — А теперь он, должно быть, беспокоится, что я найду здесь настоящий «Глаз Ориона» и выведу его на чистую воду как мошенника. Его посадят в тюрьму на очень большой срок.

— Но его здесь нет, — уверенно возразила тётя Клара. — Я несколько раз перевернула весь дом, когда искала твоё свидетельство о рождении. Ему не о чем беспокоиться. Может быть, твой дедушка вообще забрал этот чёртов камень с собой в могилу, если уж на то пошло!

— Может быть, — проговорила Сэм, оглядывая комнату. — Но если он здесь, мы должны его найти!

17. Перемены