Загадка ранчо Ковингтон - Тара Эллис

Лиза уже ждала их, нетерпеливо покачиваясь. Её улыбка была заразительной, и все мысли о соперничестве с братом и утомительной велосипедной поездке тут же забылись. Сегодня Орион возвращается домой!

— Лиза, это мой брат Хантер, а это брат Элли, Джон, — представила Сэм ребят своей учительнице.

Та пожала им руки, удивив силой хватки. Лизу воспитали так, что она считала слабое рукопожатие признаком неуверенности в себе… или неискренности.

— Добро пожаловать! Спасибо, что пришли, ребята. Я даже не знаю, можно ли починить эту старую развалину, — объяснила Лиза, махнув перчаткой на сломанный фонтан и высохший пруд. — Я даже не пыталась его включать. Боюсь, что он просто затопит всё вокруг.

— Я помогал папе ставить подземные трубы для системы полива, — объяснил Хантер. — И немного знаю обо всём этом. Надеюсь, разберусь.

— А моя скаутская группа прошлым летом выкопала прудик для одной пожилой пары, — сказал Джон, не обращая внимания на Хантера, закатившего глаза. Навыки, которые Джон приобрёл у скаутов, нередко служили темой для добродушных шуток.

— Ну, если у вас получится что-нибудь с этим сделать, я буду крайне впечатлена! Все инструменты и припасы, которые у меня есть, лежат в маленьком сарае рядом с домом. Если вам понадобится что-нибудь, чего там нет, просто дайте мне знать. А теперь… — Лиза повернулась к Сэм и остальным девочкам. — Сегодня утром мне доставили свежее сено, а в самом большом амбаре, который стоит сразу за домом, лежат вилы. Кто хочет разложить сено перед приездом Ориона?

Все трое бросились бежать наперегонки, и Лиза засмеялась им вслед. Сэм прибежала первой, но настолько запыхалась, что не смогла сразу взять вилы. Кэсси взяла вилы первой, но потом повернулась и отдала их Сэм.

— Может, будем работать по очереди? — предложила она, склонив голову на сторону точно так же, как Лиза, когда та обдумывала что-то.

Примерно через час всё сено уже лежало в конюшне. И как раз вовремя — на грунтовой дороге послышался гул и грохот большого грузовика с прицепом.

— Орион! — воскликнула Лиза, бросила грабли и выбежала наружу.

Поздоровавшись с седым водителем в поношенной ковбойской шляпе, Лиза побежала к прицепу. В последний раз она работала на ранчо лет девять назад, но отработанными движениями быстро открыла запоры и запрыгнула внутрь.

Сэм с нетерпением смотрела на грузовик, и у неё перехватило дыхание, когда Лиза вывела оттуда самого потрясающего коня из всех, что ей доводилось видеть. Высокого, почти двадцать хендов[3] в холке, и цвета полуночного неба. Мышцы его бугрились под атласной кожей, блестевшей в солнечном свете. Его длинная грива висела свободно, и он потряс ею перед девочками, словно и сам знал, какой он красавец.

Как только он встал на твёрдую землю, Лиза тут же обхватила его шею руками. Через мгновение, когда показалось, что он попытается вырваться, он замер и напрягся. Фыркнув, он повернул голову и уткнулся носом в шею Лизы; его ноздри расширились, когда он почувствовал её запах. Она шепнула что-то ему на ухо, и, взмахнув хвостом, конь совершенно преобразился. Он вздрогнул, заржал и стал ритмично поднимать передние ноги, одновременно хватая губами шею, подбородок и, наконец, волосы Лизы.

— Он помнит вас! — пискнула Элли, радостно хлопая в ладоши.

— У лошадей великолепная память, — объяснил водитель (должно быть, мистер Хартфорд), обойдя прицеп. — Он точно знает, кто такая Лиза.

Лиза наконец отпустила старого друга, чуть не плача от счастья, и тихо заговорила с мистером Хартфордом. Вскоре тот сел в машину и уехал. Когда прицеп исчез из виду, она снова повернулась к Ориону.

— Сэм, хочешь с ним познакомиться? — спросила она, беря жеребца под уздцы.

Сэм подошла к арабскому скакуну, стараясь всё время оставаться в его поле зрения, чтобы не спугнуть, и протянула руку, чтобы тот принюхался. Запах ему, судя по всему, понравился, и она коснулась шеи, плеч, а потом спины, потихоньку добиваясь доверия коня.

Проведя рукой по боку, она заметила на его крупе уникальное тавро. Это были не простые соединённые буквы C и R, а что-то куда более сложное. Буква C повёрнута набок, её пересекает несколько линий, а в центре — что-то похожее на звезду.

— Почему у него другое тавро? — спросила Сэм, повернувшись к Лизе.

— Папа сделал специальное тавро для Ориона, потому что он мой конь, а не часть табуна на ранчо. Это просто ещё один способ сделать Юпа для меня особенным.

Сэм улыбнулась, услышав милое прозвище, а потом повернулась к новому другу. Орион, конечно, не пробудет здесь долго, но она надеялась, что его визит поможет Лизе хоть ненадолго обрести покой. Впрочем, её улыбка померкла, когда она поняла, что и Лиза здесь пробудет недолго. Сэм снова посмотрела на особое тавро, сделанное любящим отцом, которого уже нет рядом с дочерью, и желание восстановить справедливость закипело в ней с новой силой. Она боялась только одного: возможно, у них осталось уже не так много времени.

19. Обман

День вышел длинным. Сэм смотрела, как Хантер и Джон режутся в настольный футбол, подкалывая друг друга, пока их деревянные человечки перекидывали мяч. Она рассеянно жевала большой кусок пиццы, думая о лошадях, драгоценных камнях и потерянных родителях.

— Как думаете, когда нам можно будет покататься на Орионе? — спросила Кэсси, глядя на Сэм и Элли.

Они втроём собрались за складным столом в дальнем конце игровой комнаты в доме Элли и Джона. Сэм удивилась приглашению на ночёвку. Родители Элли, Брэндон и Элизабет Паркеры, обычно не любят, чтобы в доме было шумно, когда они пытаются расслабиться в редкий совместный выходной. Но сейчас они оба сидели на диване в другом конце комнаты и смотрели напряжённый футбольный матч на большом телевизионном экране.

По словам Джона, одна из команд представляла колледж, в котором его отец учился и за который некоторое время играл в футбол, пока его не вывела из строя травма колена. Мистер Паркер что-то в шутку кричал телевизору, потом бросил в него попкорном.

— Понадобится ещё какое-то время, прежде чем Орион окончательно освоится, — ответила Сэм, доедая пиццу и вытирая пальцы салфеткой. — Лиза сказала, что не меньше двух дней. Он всё-таки такой огромный!

Сэм взяла карандаш и стала рисовать тавро Ориона на салфетке. Ни на