Театр «Хамелеон» - Лилия Волкова

– Так вот, я подумала: а если каждый расскажет о том, чего он боится? Честно, конечно, иначе нет никакого смысла. И мы сделаем из этого пьесу. Она будет небольшой, но только нашей. Не похожей ни на одну другую.

Все молчали, даже Парамонов. Ковырял пальцем дырку на джинсах и смотрел на одну из железяк.

– Не знаю, – нерешительно начала Полина, – сама по себе идея, конечно… Вообще-то, идея – просто бомба. Ну честно! Народ, представляете, как может получиться? А? – Она, как и Марта несколько минут назад, обвела взглядом присутствующих. – Но я, например, совсем не уверена, что смогу вот так, с бухты-барахты рассказать, чего я боюсь. Я, может, даже с близким другом таким не поделилась бы. А тут – всем, кто будет сначала это читать на бумаге, а потом смотреть как спектакль.

– Да уж, – Седов так задрал голову, что почти уставился в потолок, – получится, что ты сам себя подставляешь, признаёшься в том, что раньше скрывал от всех. Фактически сам себе копаешь могилу. Потому что совсем не факт, что не найдётся желающих над тобой поиздеваться. Кто может дать гарантию, что этого не случится? И никакое водяное перемирие не поможет.

Все снова замолчали. Лицо у Марты было грустное, и она, кажется, уже готова была сказать «раз вам идея не нравится, то придумаем что-нибудь другое», как вдруг подала голос Василиса.

Она даже встала и, глядя куда-то в угол, негромко сказала:

– А если сделать так, чтобы нельзя было определить, кто что написал? Просто безличные листы с текстом, без подписи.

Снова села, сложив руки, и замерла.

– Слушайте, а правда! – Полина на секунду застыла с разинутым ртом, а потом затараторила: – Писать от руки, конечно, нельзя. Во-первых, почерк, во-вторых, типичные ошибки. У нас тут некоторые никак не могут научиться правильно писать слово «вообще» и деепричастные обороты выделять с двух сторон. Заметьте, я не называю фамилию, хотя все знают, что это Парамонов. Так. По электронной почте тоже нельзя, потому что… Ясно почему. Значит, нужно просто набрать на компе и принести распечатанный листок. Таймс нью роман, двенадцатый кегль, полуторный интервал. И всё!

– А сдавать потом как? Марте Валентиновне в руки? И в маске, чтобы она не узнала, да? – Кашемирова хотела пошутить, но тон получился скорее издевательским.

– Ну это вообще не проблема. – Полина всё уже придумала и была собой страшно довольна. – Договоримся, куда класть листочки. У нас в кабинете литературы есть шкаф, можно туда.

– Ладно, предположим. Это всё можно решить. А если я ничего не боюсь? – Парамонов торжествующе оглядел присутствующих. – Вот вообще ничего! Я ржу, даже когда смотрю ужастики. Все ведь поняли, что про шампиньоны – это шутка была?

– Тоже мне проблема, – Полину выступление Семёна не смутило, – можешь вообще ничего не писать.

– Или написать, чего ты боялся раньше, – тихо сказала Ира. – Мне кажется, в детстве все чего-нибудь боялись: темноты, громкого шума или, например, собак.

– Точно! – поддакнула Кашемирова. – Я всегда начинала орать, когда видела одну бабку из дома напротив. Ужас какая страшная была: старая, сгорбленная, вылитая Баба-яга. И ты, Парамонов, тоже вряд ли родился таким бесстрашным.

Богдан никак не мог определиться со своим отношением – и к идее Марты, и к энтузиазму Полины. Боялся ли он чего-нибудь? Наверное, да, как все люди. Но ему даже думать не хотелось в эту сторону. Несформулированные, не облечённые в слова, страхи прятались глубоко внутри и потому казались не такими уж страшными. Но кто знает, до каких размеров они вырастут, если их за шкирку вытащить на белый свет, да ещё и предъявить окружающим? Ему также казалось, что и Василиса была не рада такому развитию событий. Это, конечно, было странно: сама натолкнула Марту на подобную мысль, сама придумала, как решить проблему с анонимностью, а теперь сидит, будто её всё это вообще не касается.

Зато Марта сияла, улыбалась во весь рот, как какой-нибудь мультяшный герой.

– Знаете, я очень-очень рада! Вы просто не можете представить, насколько! – Она не смогла усидеть на месте, вскочила со стула и стала расхаживать вдоль края паласа, как делала в классе, когда читала наизусть стихи или просто была чем-то сильно увлечена. – Мне очень нравится идея Полины… или это Василиса предложила? Да, Василиса. Что можно сделать рассказы анонимными. И про шкаф в кабинете тоже хорошо придумали. Полина, это просто отличная мысль! Я положу там папку, хорошо? И буду ждать неделю. Сколько соберётся текстов к следующей пятнице, столько и будет. И конечно, никто никого не станет заставлять. Напишут только те, кто захочет. Игорь, – Марта остановилась напротив Седова, – по поводу «подставляться». Знаешь, мне кажется немного странной такая постановка вопроса. Если мы не готовы друг другу доверять, то зачем мы вообще здесь собираемся? И я хочу предупредить: если кто-то хоть на секунду задумался о том, чтобы воспользоваться чужой откровенностью и ударить по больному, то пусть лучше сразу уходит. И больше никогда тут не появляется.

Марта помолчала, словно ожидая, что кто-нибудь уйдёт прямо сейчас, но все остались на своих местах, в том числе Седов. А она продолжила:

– Семён, теперь отвечу тебе. Я согласна с Полиной. Если ты ничего не боишься, то есть два варианта: либо ты совсем не участвуешь в написании, либо вспоминаешь о том, чего боялся раньше. Честно говоря, мне бы очень хотелось, чтоб ты всё-таки написал. Мне кажется, у тебя получится интересно. Ну что, договорились? Тогда давайте собираться по домам, уже поздно.

– А пол? – вступил в разговор Елисей.

– У меня ламинат, а на кухне и в санузле – кафель!

– Парамонов, ты как всегда! – Полина показала Семёну кулак.

А Марта обернулась к Королевичу:

– Извини, Елисей, я не поняла, о чём ты.

– Ну, например, если написать «раньше я боялся», то все сразу поймут, что писал человек мужского пола.

– А, ясно. Ну, во-первых, можно постараться писать только в настоящем времени. Если это будут воспоминания, можно специально всех запутать и написать наоборот. – Марта улыбнулась.

– А как потом это играть? Если каждый будет читать своё, то какой тогда смысл в анонимности? – снова подала голос Руслана.

– Действительно, – Марта задумалась, – как это не пришло мне в голову? Но мне кажется, вопрос решаемый. Можно, в конце концов, устроить жребий. Почему нет? Ну всё, нам уже всем пора. Давайте-давайте, быстро одеваемся – и по домам.

Василиса оказалась в предбаннике одной из первых и так быстро ушла из подвала, что Богдан сумел нагнать её только на углу, у аптеки. Но если сказать по правде,