Театр «Хамелеон» - Лилия Волкова

От кого: Марта Брянцева <[email protected]>

Кому: Алексей Петров <[email protected]>

Тема: Лишь бы не сглазить!

Кажется, получится! Ура! Боюсь пока что-нибудь утверждать наверняка, но, кажется, кажется, кажется… И не проси, и не умоляй о подробностях! Всё равно ничего не скажу, пока всё не сложится окончательно. Терпи! А пока просто ещё немного поболтаю о моих детях. Пятиклашки всё такие же плюшевые, всё так же меня кормят, показывают фотографии мам, пап, собак и кошек. А мамы у них – все как одна красивые и моложе меня.

А старшие из гуманитарного класса не устают меня удивлять. Талантливые, умные. Все разные, но очень интересные. Не слишком открываются пока, иногда шарахаются, но от этого ещё интереснее – наблюдать, подмечать детали и тонкости. Кто кому нравится, кто кого недолюбливает. Кто кого всё время подкалывает, чтобы скрыть симпатию. Кто в кого по-настоящему, почти по-взрослому влюблён.

Помнишь, я тебе рассказывала, что мальчик один всё время печенье приносит? Я не сразу поняла, что запах, который я чувствую, когда он рядом, не от печенья. А от него самого! Фильм был с Траволтой, помнишь? Назывался, кажется, «Майкл». Там от главного героя, немного сумасшедшего ангела, пахло печеньем:) Нет, этот не ангел, конечно. Хоть и хороший. И мне кажется, он или маме активно помогает на кухне, или вообще сам это печенье готовит, только не признаётся. Не пойму, кстати, почему. Мне кажется, девчонки были бы в восторге, если б узнали. Его, правда, только одна интересует, и как раз та, о которой я тебе все уши прожужжала. Хотя возле него ещё одна всё время крутится. Не поймёшь их.

А за Василису я что-то волнуюсь. Что-то её мучает, и где-то очень глубоко. Я к ней с самого начала приглядывалась, но внешне всё вроде нормально было: вежливая, спокойная, улыбчивая. В классе её любят или, по крайней мере, уважают. Но взгляд такой иногда… Взрослый. Как у давным-давно живущего человека. Не должен быть такой взгляд у юных, умных, красивых. Я даже ходила к их бывшей классной. Странная женщина. Она, кажется, обижена на меня, что гуманитарный класс дали мне, а не ей. Но разве я в этом виновата? А Василиса тем более ни при чём. Но она фактически отмахнулась от меня. Мы, говорит, за психологическое состояние детей не отвечаем. Нам, говорит, главное, чтобы они грамотно писали и книжки по программе читали. А за девочку, говорит, не волнуйтесь, Марта Валентиновна, всё у неё будет хорошо. Ну да, был сложный развод и разъезд родителей, поэтому и пришла к нам в середине учебного года. Конечно, разрушение привычного мира семьи (она так и выразилась, представляешь?) – это травма для ребёнка. Но не она первая, не она последняя. Вы-то сами, спрашивает, в полной семье выросли, Марта Валентиновна? Тьфу. Ушла оттуда как оплёванная. Я, кстати, совсем не запомнила, приходил ли кто-то из родителей Юрченко на собрание в начале года. Так тряслась, что вообще этот день плохо помню.

Может, вызвать в школу маму или папу – не знаю, с кем она живёт после развода? Не уверена, боюсь навредить. Учится она хорошо, а большинство родителей только это и волнует.

Можно ещё, конечно, с ней самой поговорить, помощь какую-то предложить. Только чем я могу ей помочь? И остальным тоже. Потому что явно не только у Василисы дома проблемы.

Вот так-то. Влезла я в училкину шкуру с ногами-руками и с головой. Настолько, что совсем не скучаю ни по съёмкам, ни по монтажам. Собственно, и скучать-то особо некогда. А сейчас ещё в театре начнётся… Напишу тебе. Наверное, скоро.

Я.

Глава 7

Театр назвали «Хамелеоном». Название придумала Василиса – Богдан в этом не сомневался ни секунды, хоть Марта опять решила поиграть в анонимность. Принесла небольшие листочки, попросила написать свой вариант и бросить в шапку, предварительно свернув. Шапку предоставил Парамонов и использовал этот факт как очередной повод для шоу.

– Повезло вам всем, – Семён ходил вдоль сидящих и тряс перед собой шапку, как будто просеивал муку. – Мама как раз вчера её постирала, а то даже не знаю, чем бы потом пахли ваши названия.

– Фу, Парамонов! – Полина скривилась, но листочек в шапку кинула. – Ты можешь шутить не на физиологические темы?

– Могу. Но не хочу! – Семён, убедившись, что все желающие бросили листочки, подошёл к Марте. – Марта Валентиновна, вы не волнуйтесь, шапка на самом деле чистая, я её даже не надевал ни разу после стирки, просто таскаю в кармане, чтобы мама мозги не клевала.

– Я не волнуюсь совсем. А шапку, может, и стоит носить. Погода об этом уже даже не шепчет, а просто орёт. – Марта положила шапку на колени и вынула оттуда первый листочек, свёрнутый в рулон.

«Хамелеон» оказался по счёту то ли седьмым, то ли восьмым, а до него Марта зачитывала всякую ерунду, вроде пафосного «Кто, если не ты» или банального «Андеграунда». Кто-то (Богдан подозревал, что Полина) предложил даже два варианта: «Театр Марты» и «Мартовский театр», на что сама Марта отреагировала вежливым «спасибо, конечно, но я категорически против». Когда она достала очередной сложенный в несколько раз листок и с явным удивлением прочитала «Хамелеон», все сначала вообще никак не отреагировали, потом кое-кто засмеялся, а кто-то скептически протянул «ну, не знаю, странно это».

Но Марта, подумав немного, сказала:

– Знаете, что-то в этом есть. Актёр – разве не тот же хамелеон? Приспосабливается к каждой роли, как будто меняет под неё цвет.

– Но ведь когда про человека говорят «он как хамелеон» – это совсем не комплимент, – с сомнением покачала головой Руслана.

– Но у нас же не человек, а театр! – Полина, как всегда, быстро сообразила, что Марте название понравилось, и ринулась на её защиту. – А сами по себе хамелеоны очень милые и ни в чём не виноваты.

– Не виноваты. Они просто пытаются выжить.

Василиса сказала это так тихо, что мало кто обратил внимание. Да и услышали, скорее всего, немногие: Самир, Настя, Руслана и Богдан, которому сегодня места рядом с Василисой не досталось. Он снова опоздал и едва успел отвоевать последнюю подушку у Парамонова, чтобы устроиться во втором ряду, позади Василисы. Богдан был почти уверен, что она специально лишила его возможности сесть рядом, но никак не мог понять, в чём он провинился.

Причина, вероятно, крылась в событиях вчерашнего дня. Но неужели она так сильно обиделась, когда он отстранился и перестал опираться спиной на её ногу? Разве это повод для того, чтобы едва кивнуть при встрече, чтобы на уроках и переменах ни разу не посмотреть в его сторону и не обращать на него никакого внимания сейчас? Или он что-то не так сказал либо