Конец света - Наталья Евдокимова

– Дай еще три кю! – весело сказал он.

Я с готовностью передал ему кю.

– Может, еще три? – спросил Фет. – Учти, я очень расстроен.

– Вымогатель, – толкнула его в бок мама. – Ност, пойдем к нам на ночь. Развеешь его.

– Точно, – обрадовался Фет. – Пойдем. Я расстроен и всё время буду просить у тебя кю.

Я был готов отдать ему все кю на свете…

У мамы Фета было двадцать два кю, и она приготовила нам праздничный ужин. Конечно, в этом нет связи – кроме того разве, что она потратила один кю, и еда у нее получилась вкуснее обычного. Мы с Фетом держались за животы и подливали газировки. За окнами была ночь, проезжали машины и светили фонарями нам в окна. У нас горели неяркие лампочки – такие, чтобы было уютно вместе. Я лежал на плече у мамы Фета (мы все сидели на удобном кухонном диванчике), и мама Фета всё приговаривала:

– Ну вот, теперь ты свободный человек.

А Фет радостно соглашался:

– Да, наконец-то. Эта несвобода связывает по рукам и ногам.

Я добавлял:

– Она бы запрещала тебе кю тратить.

– Точно, – соглашался Фет. – Никакой жизни.

И тут я сказал:

– А помните…

Фет с мамой как-то завороженно посмотрели на меня. А я продолжил:

– Мы сидели так же вместе, а на улице был такой снег, что замело окна, двери, и я не мог идти домой. Мы пили чай с булочками.

– С корицей, – покивала мама Фета.

– Играли в угадайку, Фет всё ныл, что мы нечестно…

– Ничего я не ныл!

И мы стали вспоминать, как было тогда. Мне даже показалось, что мы вернулись в наш старый мир. Будто мы не в многоэтажном здании, а в маленьком одноэтажном домике. И стоит мне выйти за порог этого дома, как я увижу невдалеке светящееся окно, и там, в этом доме, меня будут ждать мои родители. Мне это представилось так явственно, что казалось даже не просто фантазией. Стоило что-то сделать (что именно, я не знал), и всё вернется. Прежний мир восстанет из пепла, и мы сможем жить в нем столько, сколько захотим.

Я помотал головой, выбрался из-за стола. Фет с мамой беспокойно посмотрели на меня. А я подошел к окну и сказал:

– Зима.

За окном сыпал снег. Большими мягкими хлопьями. Улицы были засыпаны им, снег блестел оранжевым цветом из-за ночных фонарей. В этом мире никогда не было зимы, и вдруг она настала, в один момент…

– На улицу! – взмахнула полотенцем над головой мама Фета. – Срочно одеваться – и на улицу!

Я был одет очень легко – потому что еще пару часов назад погода была вполне летней, – и запасливая мама Фета быстро нашла нам какие-то куртки, нелепую обувь, варежки. Странно: будь я взрослым, даже не думал бы хранить такие вещи. Зачем они в летнем мире?

Снег пришелся нам под настроение. Сытые, разгоряченные, мы забрасывали друг друга снежками. Мама Фета бегала не хуже нас, и несколько раз слепленные ею снежки попадали мне за шиворот. Это, наверное, у нее еще действовал режим, который позволял готовить лучше, чем обычно. Нам было так хорошо, что мы хохотали, задирая голову вверх. А на нас падал снег – на лоб, на руки, на ноги, на нос, и он был таким настоящим и честным, что на душе становилось легко. И сама душа будто становилась шире. Меня было так много, что я мог охватить весь мир, собрать его в один большой снежок – и подарить кому-нибудь.

В какой-то момент мы остановились и, довольные, переглянулись.

– Интересно, – сказала мама Фета. – В какую сторону нам надо идти, чтобы вернуться в наш старый дом? Ну, тот, закопченный?

Она грустно улыбнулась и посмотрела на меня.

Я ей ответил с той же грустинкой. А Фет весело крикнул:

– Все девчонки ду-у-у-уры-ы-ы-ы!!!!!

Видимо, он не мог сегодня больше ни о чем думать.

А я задирал голову и думал о том, что скоро наши закопченные дома будут разделены не одним, а двумя мирами.

Я хорошо чувствовал это – снег как будто разбудил меня.

Падал снег.

Приближался конец света.

– Черт! – вдруг закричал Фет. – Двенадцать часов!

Я посмотрел на свою желтую одежду и завопил:

– А-а-а-а!!! – И от испуга стал стаскивать желтые варежки.

– Так! – резко сказала мама Фета. – Успокоиться, стоять смирно!

Мы застыли.

– Не разводить тут воду из-за трех кю! – строго сказала мама Фета.

Но Фет как будто этого и ждал. Он посмотрел на маму горестно.

– Я в минусе! – заныл Фет. – Дурацкие три кю! Они преследуют меня!

Я подошел к нему и похлопал по плечу:

– Пойдем-пойдем, у нас еще праздничный ужин не закончился.

– Ну ладно, – обиженно сказал Фет и вытер нос варежкой. – Пойдем…

Мама Фета вздохнула и двинулась за нами следом.

Зеленый день – очень странная штука для вдруг наступившей зимы. Вот летом он выглядел вполне естественно. Мы все сливались с окружающей обстановкой, легко прятались за деревьями, нас не было видно вражеским самолетам-разведчикам. Если залезть на дерево, можно спрятаться от учителей. Теперь мы были открыты всему миру, нас обнаружили, мы больше не могли скрываться. Хотя зима была не такой уж настоящей – за ночь снег подтаял, и дороги были не белыми, а мокро-серыми.

Я предложил идти в желтом – ведь мы уже были оштрафованы на три кю. Но Фет, выклянчивший у меня эту трешку и тут же потративший ее на то, чтобы:

– челка не падала на лоб;

– усилить дальнее зрение, чтобы лучше рассматривать девчонок;

– большой бутерброд не распадался, когда его ешь,

сказал, что мы и так достаточно навыделялись и нечего нам лезть вперед сегодня. Он предложил надеть темно-зеленую одежду, чтобы присесть и затаиться. Желательно под партой. Мы вообще-то могли и не ходить сегодня в школу – не знаю, чего это Фету так приспичило. Наверное, ему очень не хотелось идти, но он преодолевал себя. Лучше бы он на это потратил мои кю, чем на распадающийся бутерброд.

Вчера я учил Фета с его мамой видеть кю у других. Сначала его мама сказала, что это ей неинтересно и подглядывать она не будет. А потом решила, что интересно и будет.

– Ведь это открытая информация, правда, Ностик? – спросила она и щелкнула меня по носу.

Я счастливо поморщился и сказал:

– Ну вроде бы…

Все-таки очень странно: почему это оказалось так просто? Ведь наверняка кто-то бы додумался. Всего-то и надо было, что смотреть по-другому. Фет рассудительно сказал:

– Он, этот мужик странный, не просто помог тебе посмотреть – он передал часть знания. Без этой части знания у тебя бы ничего не получилось. Вроде бы он и не передавал ничего, да? А на самом деле это знание летало вокруг него, как муха.