Профессор без штанов - Валерий Гусев

Дядя Федор частенько заглядывал к нам на ужин. Это у него называлось – пообщаться.

– Пообщаемся? – спрашивал он с порога и, не дожидаясь ответа, топал на кухню.

Мне кажется, он всегда был относительно голодным. А сам он про себя говорил: «У меня аппетит очень резвый. Я вообще – аппетитный». А я думаю, у него маленькая пенсия, а за ремонт машин он со своих клиентов денег никогда не брал. Бескорыстный такой. Я вообще заметил – чем беднее люди, тем меньше в них жадности.

– Дяде Федору? – повторила мама вопрос.

– Крокодильчику, – сказал Алешка, расставляя тарелки. Он всегда, когда что-нибудь натворит, становится очень заботливым и внимательным. «Полы моет, посуду пылесосит».

– Какому еще Крокодильчику? – насторожилась мама. – Что за странная фамилия.

– Обыкновенному. Ложки или вилки класть? Он, мам, очаровательный. Лупоглазый такой. Как твоя тетя Наташа. И глазки такие же желтые. И зубки такие же мелкие.

– Хватит глупости болтать, – сердито сказала мама. И пошла в ванную мыть руки перед едой.

И тут же на всю квартиру вдруг раздался ее крик. В котором сочетались неожиданный страх, брезгливость и отчаянье.

Когда мы выскочили в коридор, папа уже был там, сжимая в руке пистолет. Мама стояла, прислонившись плечом к стене, с широко раскрытыми глазами и, делая рукой слабый жест в сторону ванной, заикалась:

– Чу… Чу…

– Чужой! – понял ее папа. С размаха отворил дверь ванной и вскинул пистолет.

– Чудовище! – наконец-то выговорила мама.

А папа сунул пистолет в карман, усмехнулся и сказал нежно:

– Чудовище у тебя за спиной.

Мама подпрыгнула и обернулась. За ее спиной стоял Алешка с немного виноватой мордочкой. И удивленной одновременно – из-за чего, мол, такая паника с пистолетом?

Я заглянул в ванную.

В наполненной ванне блаженствовал очаровательный крошечный крокодильчик. Он лежал на самой поверхности воды, вернее под самой поверхностью – из нее торчали только желтые выпуклые глазки и кончик длинного носа, – и было похоже, что, несмотря на весь шум, он сладко дремлет.

– Пусть поживет, – просительно буркнул Алешка.

– А я? – спросила мама в отчаяньи.

– И ты, – Алешка пожал плечами. – Он долго будет маленьким, не бойся. Лет пять. А потом мы его отдадим в зоопарк.

– Вот и хорошо, – легко согласилась мама. – Дима, сними со шкафа чемодан. Я эти пять лет пока у своей мамы поживу. Там крокодилы не водятся. И других чудовищ, – она выразительно взглянула на Алешку, – там тоже нет.

Насилу мы ее уговорили. Мама согласилась остаться в квартире с «чудовищами» только после того, как папа достал с антресолей нашу старую детскую ванночку и поставил ее в нашей комнате.

Мы натаскали в нее воды, и Алешка бережно перенес туда Тотошу и принялся кормить его улитками. Свежими.

Мама смотрела на все это с ужасом. И отвращением.

Вечером, когда мы с Алешкой уже задремывали, послышался ее виноватый голос:

– Отец, ты меня любишь?

Папа что-то буркнул в ответ.

– Тогда лезь опять на антресоли. Сними чертежную доску.

– Поработать решила?

– Поспать! – резко ответила мама. – Я не хочу, чтобы ночью эта тварь залезла ко мне под одеяло.

Папа, вздыхая и поругиваясь, слазил на антресоли, с грохотом стащил оттуда старую чертежную доску и накрыл ею ванночку с «чудовищем».

История с Тотошей наделала много шума в нашей семье.

– Я понимаю, – сердилась мама, – конечно, нужно любить животных. Но не до такой же степени!

– А до какой? – уточнял Алешка.

– Достаточно просто их не обижать.

– А помогать им надо? Когда они в беде. Накормить, например.

– Накормить! – вспылила мама. – Но не родной же матерью крокодилов кормить!

Тут даже папа рассмеялся.

А мама демонстративно включила телевизор. И стала раньше всех участников игры отгадывать ответы. Только на все вопросы она почему-то бормотала один и тот же ответ:

– Крокодил!

Но постепенно мама смирилась и успокоилась. Даже привыкла. И даже подходила к ванночке и смотрела, как шустро плавает в ней Тотоша. Он даже подплывал к ней поближе, тыкался носом в край ванночки, будто хотел извиниться за то, что так напугал эту милую женщину.

– Он не кусачий? – иногда спрашивала мама Алешку. – Не родственник тому Джонни, который обедает человеческими носами?

– Что ты, мам! – возмущался Алешка. – Он всякую гадость не ест!

Но на ночь мама никогда не забывала уложить на ванночку чертежную доску и придавить ее своим утюгом и папиными гантелями.

А мы продолжали свою борьбу за права животных. У нас появилась уверенность, что существует поганая преступная группировка, которая похищает редких животных и либо берет за них замаскированный выкуп, либо продает задорого другим желающим. И деятельность этой группы становилась все более активной. А руководил ею известный вам господин Медведев по кличке Бир.

С него мы и начали…