Колесница призраков - Дмитрий Емец

– Само собой! – кивнул Дон-Жуан, которого такой расклад вполне устраивал. Он и отправился к Хихикину именно потому, что был уверен: тот обязательно клюнет.

Спускаясь по лестнице рядом с Хихикиным, Дон-Жуан бросил торжествующий взгляд на стоящих на площадке ребят. Гений одобряюще поднял большой палец. Федор, чтобы не демонстрировать любопытному Кузьме свой скафандр, прятался пока у почтовых ящиков.

Первым Кузьма помчался к своему приятелю Влобышеву. После звонка в квартире словно завозился медведь, и к двери приблизились тяжелые шаги.

Кузьма, похрюкивая от предвкушения, подождал, пока Влобышев, красный от жары, с поросшим густой шерстью огромным брюхом, откроет дверь, и огрел его по лбу надувной кувалдой.

– Ты чего, Кузьма, заболел? – прорычал штангист, сгребая его своей ручищей за шиворот и отрывая от пола.

– Проверка интеллекта! – заявил Хихикин, болтаясь в воздухе. – Смотри, стрелка даже не шелохнулась.

– И чего это значит? – подозрительно спросил Влобышев.

Кузьма замялся:

– Ну это… того… мм-м… э-э…

– Это значит, что вы хороший штангист. Вас ничего не отвлекает от спорта, – пришел к нему на помощь Дон-Жуан.

– Я и так знаю, что я хороший штангист, – проворчал Влобышев и, разжимая свою огромную ручищу, спросил: – Кузьма, пиво будешь?

– Буду! – воспрял Хихикин.

– Вот и отлично. Тогда иди и покупай. Потом мне принесешь, я тоже буду, – гоготнул штангист.

– В другой раз куплю, – сразу завял Кузьма. – Сейчас я хочу остальных проверить.

– Валяй, проверяй! И не забудь про пиво! – кивнул Влобышев, скрываясь в квартире.

– С этим вроде все выяснили. Теперь к кому пойдем? – спросил Хихикин, поворачиваясь к Дон-Жуану.

– К Чихун! – ответил тот.

Кузьма поморщился. Связываться с Анной Яковлевной ему не хотелось, но искушение уличить ее в том, что она дебилка, тоже было велико.

– Ладно, пошли к Чихун! – согласился он. Добравшись до квартиры номер три, Хихикин решительно позвонил в дверь.

– Кто там? – немедленно откликнулась Анна Яковлевна, давно уже дежурившая у «глазка».

– Это я, Кузьма! – пробасил Хихикин.

– А рядом с тобой кто?

– Сережка, археолога внук!

– Я и сама вижу, что Сережка. Я, слава богу, не слепая! Курсы девушек-снайперов в войну закончила. А в руках у тебя что? – продолжала допытываться Чихун.

– Гы… – засмущался Кузьма. – Кувалда!

– А зачем?

– Э-э… Да так просто.

– Знаю я твое «да так просто». Я открою, а ты меня кувалдой по башке шарах! Не угадала, что ли? – пискляво ответила Чихун, приоткрывая дверь на цепочке.

– Ну, почти угадали! – уныло признал Хихикин. – Но не в том смысле, как вы думаете!

– Ага, сам признался! Караул, люди добрые! – заголосила старушка.

– Тише, людей не пугайте! Это не кувалда, а дуромер! – объяснил Хихикин. – Мы хотим измерить вашу дурь!

Сообразив, что сказал что-то не то, остряк закрыл себе рот ладонью.

– Дурь мою измерить хочешь? – взвилась Чихун. – Да только я не такая дура, чтобы вам открывать. Ишь ты, какой нашелся: кувалдой меня ударить хочет! Да я сейчас в милицию позвоню! Скажу им, что вы на меня с топором покушались!

– Все вы врете! Не с топором, а с кувалдой! – возразил Хихикин.

– Ага, сам признался! Вы слышали, люди добрые? Он сам признался, что хотел меня убить! Караул! – повысила голос Анна Яковлевна.

Поняв, что напрасно связались со старухой, Хихикин с Дон-Жуаном поспешили ретироваться, но ее возмущенные крики долго еще летели им вслед.

– С Чихун накрылось. Ну и ладно, чего ее проверять? И так видно, что дура, – кисло сказал Хихикин.

– Ну что, пойдем теперь к Гавкиным? – предложил Дон-Жуан, помнивший, кто ему выпал по жребию.

– Чего-то мне неохота к Гавкиным! – отказался Кузьма. – Я с ними однажды уже дошутился. Поймал кошку, к их двери принес и коробкой накрыл. А сам позвонил и спрятался. Ну, думаю, потеха будет. Гавкины смотрят – коробка. Гавкин – к ней, а жена как завизжит: «Не трогай, это бомба! Давай саперов вызывать!» Тут их бультерьерчики выбегают и сразу к коробке. Кошка выскочила и деру. Я думал, собаки за ней погонятся, а они меня учуяли – и ко мне! Я перепугался – шутка ли: четыре бультерьера. Вскочил на подоконник и стою, а они внизу слюной кипят, ко мне прыгают.

Короче, с этого дня у меня на собак аллергия. Стоит мне собаку увидеть, все равно какой породы, хоть болонку – у меня вся кожа красными пупырышками покрывается. Со мной из-за этого даже девушки знакомиться перестали. Собак-то на улицах много.

– А к кому мы тогда пойдем? – разочарованно спросил Дон-Жуан.

– Пошли к Кисточчи! Вот, кстати, его дверь, – сказал Хихикин и позвонил.

У открывшего им художника-авангардиста в руках была кисть, а из его комнаты неслись звуки тяжелого рока.

– Привет! – сказал он, ничуть не удивившись. – Проходите в комнату. Только не смущайтесь – у меня натурщица.

Забыв про кувалду, Хихикин шмыгнул в комнату, и почти сразу оттуда донесся его разочарованный вздох. Натурщица оказалась очень застенчивой девушкой, еще до появления Хихикина накинувшей на себя одеяло. Увидев незнакомку, Хихикин выпятил грудь, надул щеки и напустил на себя вид утомленного женщинами красавца.

– Приятно с вами познакомиться. Кузьма, – представился он.

– Нина, – тихо пропищала девушка.

– У вас очень интересная профессия. Наверное, с детства к ней стремились? – продолжал умничать Хихикин, прохаживаясь по комнате и задевая макушкой люстру.

– Я не профессиональная натурщица, меня попросили, – снова пропищала девушка.

– Вот как. Это похвально. А позвольте спросить, для какой картины вы сейчас позировали?

– «Купающаяся нимфа». Такой, брат, сюжет, такой сюжет! Одни краски чего стоят! – ответил за девушку Кисточчи.

– Ну-ка посмотрим на краски! – снова заинтересовавшись, Хихикин подскочил к мольберту. Но лицо его опять разочарованно вытянулось, и он спросил:

– А нимфа-то где? Здесь одно какое-то болото.

– А нимфа нырнула! Ха-ха! Правда, смешно? Человек подходит, чтобы взглянуть на купающуюся нимфу, а ее нету… она нырнула!

Кисточчи и девушка засмеялись.

– Дурацкая шутка. Идиотская. Над самым святым, – мрачно сказал Хихикин.

– Не нравится – не смейся, – обиделся художник. – Зачем ты вообще пришел, если тебе мои картины не нравятся?

– На дуромере тебя проверить. Хотя я и так уже вижу, что результат удручающий, – сказал Хихикин и с удовольствием огрел художника кувалдой по макушке.