Как Гитлер украл розового кролика - Джудит Керр

— Вон Эйфелева башня! — закричал Макс.

Но Анна повернулась слишком поздно и не успела ее увидеть.

Потом они выехали на огромное открытое пространство с залитой светом аркой посередине. Крутом были машины, многие сигналили.

— Это Триумфальная арка, — объяснил папа. — Мы уже подъезжаем.

Они свернули на более тихий проспект, с него — на узкую улочку. Неожиданно заскрипели тормоза, и такси остановилось: приехали! Пока папа расплачивался с таксистом, Анна и Макс стояли на холоде перед высоким домом. Папа открыл парадную дверь и втолкнул их в подъезд. Там было сооружение, напоминавшее стеклянную клетку. В клетке сидела полусонная дама. Увидев папу, дама оживилась. Она выскочила наружу (оказалось, что у стеклянной клетки есть дверца) и стала жать папе руку, все время быстро тараторя по-французски. Потом, так же тараторя, она пожала руки Максу и Анне, которые ни слова не понимали и могли только слабенько улыбаться в ответ.

— Это мадам консьержка, — объяснил папа. — Она следит за порядком в доме.

Таксист внес багаж. Мадам консьержка помогла ему впихнуть чемоданы в какую-то узкую дверцу, в которую, как оказалось, нужно войти и Максу с Анной. Они не могли поверить своим глазам.

— Папа, — воскликнул Макс. — Ты не говорил, что здесь будет лифт!

— О, как здорово! — сказала Анна.

Папа невольно улыбнулся.

— Ну, назвать это лифтом можно только с некоторой натяжкой.

Но Макс и Анна так не считали — даже несмотря на то, что лифт, медленно поднимаясь на верхний этаж, страшно кряхтел и стонал. Наконец, лязгнув и содрогнувшись, он остановился и выпустил их.

Тут, даже чуточку раньше, распахнулась дверь напротив — и они увидели маму.

Анна и Макс бросились к ней. Поднялась суматоха. Мама обняла детей, а Макс с Анной одновременно пытались рассказать ей обо всем, что произошло с тех пор, как они виделись последний раз. Папа внес чемоданы и поцеловал маму. Потом консьержка принесла оставшиеся вещи — и в крошечной прихожей сразу стало не повернуться.

— Давайте пройдем в столовую, — предложила мама. Нельзя сказать, чтобы столовая была намного больше. Но стол был накрыт к ужину, и все вокруг выглядело приветливым и нарядным.

— Куда мне повесить пальто? — спросил папа из прихожей.

— За дверью есть крючок, — ответила мама и снова повернулась к Максу, который громко рассказывал о том, как они чуть не сели на поезд в Германию. Тут послышался грохот, будто кто-то споткнулся.

Анна услышала, что папа вежливо сказал кому-то «добрый вечер!», а затем почувствовала, что запах горелого, который она заметила, как только они вошли в квартиру, усилился.

В дверях появилась невысокая угрюмая девушка.

— Ваша жареная картошка вся почернела, — сообщила она с видимым удовлетворением.

— О Грета! — вскричала мама. И добавила: — Это Грета. Из Австрии. Она приехала в Париж учить французский и в свободное время будет помогать мне по хозяйству.

Грета мрачно пожала руки Анне и Максу.

— Вы уже немного говорите по-французски? — поинтересовался Макс.

— Нет, — ответила Грета. — Очень трудный язык. Некоторые вообще не могут его выучить… Я тут подумала, — обратилась она к маме, — пойду-ка я спать.

— Но Грета… — попыталась возразить мама.

— Я обещала маме ложиться спать вовремя — что бы ни случилось, — сообщила Грета. — Газ под картошкой я выключила. Всем спокойной ночи, — и вышла.

— Ну и ну, — воскликнула мама. — Эта девочка ни на что не способна. Но ничего, зато первый наш ужин в Париже будет без посторонних. Я покажу вам вашу комнату, а пока вы устраиваетесь, пожарю еще картошки.

Их комната была выкрашена в отвратительный желтый цвет, две кровати тоже были покрыты желтыми покрывалами. В углу стоял деревянный гардероб. На окнах висели желтые занавески, и был еще желтый ночник и два стула. Всё — больше в эту комнату ничего нельзя было втиснуть. Как и гостиная, она была очень маленькой.

— А что видно из окна? — поинтересовался Макс. Анна взглянула в окно. Оно выходило не на улицу, как можно было ожидать, а во внутренний двор, напоминавший колодец: видны были только стены других домов и чужие окна. Лязганье далеко внизу, видимо, означало, что там стоят мусорные баки, но сверху их не было видно. И надо всем этим — только неправильные очертания крыш и небо… Все совсем не так, как в «Гастхоф Цвирн» или в Берлине.

Анна и Макс достали пижамы и зубные щетки, решили между собой, кому на какой кровати спать, и пошли обследовать квартиру. Рядом с их комнатой располагалась комната папы. Там стояли кровать, шкаф, стул и стол с пишущей машинкой. Окно выходило на улицу. Через папину комнату можно было попасть в другую, походившую на маленькую гостиную, но там лежали мамины вещи.

— Думаешь, это мамина комната? — спросила Анна.

— Непохоже. Здесь же нет кровати, — усомнился Макс.

В комнате стояла только софа, маленький столик и два кресла. Макс пригляделся к софе.

— Она раздвигается, — заметил он и поднял сиденье. В ящике под ним были сложены простыни, одеяла и подушки. — Думаю, мама спит здесь ночью, а днем эта комната служит гостиной.

— Умно, — кивнула Анна. — Значит, одну и ту же комнату можно использовать по-разному.

Это было действительно важно — рационально использовать пространство квартиры, ведь она была просто малюсенькой. Даже балкон, который поначалу так заинтересовал Анну с Максом, больше напоминал выступ, окруженный коваными железными перилами. Кроме столовой, которую они уже видели, в квартире была еще одна крохотная комнатка, где спала Грета, и совсем маленькие ванная и кухонька, где Анна и Макс обнаружили папу и маму.

Мама, возбужденная и раскрасневшаяся, что-то размешивала в миске. Папа сидел у окна и был, видимо, раздражен. Когда Макс с Анной вошли, он говорил:

— Не надо было возиться с этим.

Кухня была полна дыма.

— Ну как это — не надо было? — отвечала мама. — А что будут есть дети?

— Сыр и по стакану красного вина, — ответил папа. Макс и Анна расхохотались. А мама сказала:

— Ты безнадежен!

— А я и не знала, что ты умеешь готовить, — удивилась Анна. Раньше она никогда не видела маму на кухне.

— Через пять минут все будет на столе, — воскликнула мама, энергично что-то помешивая. — Ой, картошка!..

Картошка чуть было опять не подгорела, но мама успела вовремя ее выключить.

— Я делаю картошку и омлет. Думаю, вам понравится.

— Здорово, — сказал Макс.

— Так, где блюдо? И соль… О! — вскричала мама. — Пора класть следующую порцию картошки. Дорогой, передай мне дуршлаг, пожалуйста, — попросила она.

— Что еще за дуршлаг? — не понял папа.