Луна с неба - Грегори Хьюз

Всю ночь мне снились странные сны.

Сначала Мэри Белое Облако раскачивалась в своем кресле-качалке и шептала имя Джерома Де Билье. Потом был папа. Отчего-то я лежал в его могиле, а он стоял надо мной. «Ты что, собираешься петь, пап?» — спросил я. «Боюсь, что да, сынок», — ответил он и запел. Но ничего не было слышно, только губы двигались. Потом рядом с ним встал вождь, и они беззвучно запели вместе. Потом я увидел мисс Габриэлу Фелипе Мендес. Она говорила мне: «Хочешь, я буду твоей мамой?», и ее дыхание касалось моей щеки. Она раскрыла руки мне навстречу, и я хотел обнять ее, но она вдруг оказалась очень далеко. Я стал грести к ней изо всех сил. Не знаю, почему я вообще греб, если мы оба были посреди прерии, на твердой земле. Когда я это понял, я выпрыгнул из «Марлина» и побежал к ней. «Я иду!» — крикнул я. Но вдруг наткнулся на отца Генри и упал. Отец Генри смотрел на меня сверху вниз, потрясая Библией, и что-то громко кричал, а с неба падали огонь и сера. Я бежал по прерии, уворачиваясь от летящих в меня снарядов, и вдруг обнаружил, что стою на перекрестке дорог в небесах. Мне навстречу шел человек. У него были черные глаза и черные волосы, а фигуру его окутывал черный плащ. «Вы дьявол?» — спросил я его. «Нет, — ответил он, — но во мне когда-то жил демон». Мне стало страшно, и я хотел убежать, но ноги вдруг стали ватными, и я двигался как в замедленной съемке. А потом я снова упал.

— Вставай, Боб. Приехали.

Надо мной стояли Джоуи и Крыса, оба вверх ногами. Но это мне уже не снилось. Я лежал на спине на заднем сиденье машины, а они стояли надо мной у открытой двери. Даже не знаю, что было страшнее: сон или явь. Я вылез из машины на замусоренную улицу, вдоль которой выстроились обветшавшие дома. Что значит приехали? Не может быть…

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, Бобби!

Утренний ветерок принес мне под ноги вчерашнюю газету. Я дрожал от страха и усталости. Джоуи вытащил из багажника наши рюкзаки и велосипеды, посмотрел на меня и рассмеялся:

— Что, разочарован? Не спеши. Вот на этом светофоре повернете направо, проедете через Бруклинский мост, и посмотрим, что ты тогда скажешь. — Он взглянул на часы: — Мне надо встретиться со своим человеком на Кони-Айленде и ехать в Атлантик-Сити. Слушайте, а может, со мной поедете? Мои старики очень хорошие. Туда и обратно, за пару дней обернемся.

— Мы останемся, — сказала Крыса.

— Хотим начать искать дядю как можно скорее, — пояснил я.

— Я живу в трейлере у реки, но одним вам там нельзя оставаться… Придумал. Вот что вам нужно сделать. У Центрального парка есть молодежный хостел — на Сто третьей улице между Централ-Парк-Вест и Манхэттен-авеню. Запомните?

— Конечно.

— Там работает девчонка, Сладкая Сандра. Она моя бывшая. Скажете ей, что вы от Джоуи и что через несколько дней я вас заберу. Она о вас позаботится. — Он поежился. — Извините, мне надо ехать.

Он выудил из кармана пачку банкнот, отсчитал несколько и вручил Крысе.

— Не надо, Джоуи. Ты же наш друг.

— Именно поэтому я даю вам деньги, Мари-Клэр. Сладкая Сандра не дурочка. Она потребует оплату вперед. — Он обнял нас с Крысой и сел в машину. — Мой номер у вас есть. Если что, звоните.

Как только Джоуи скрылся из виду, я пожалел, что мы не поехали с ним. Ну, потеряли бы несколько дней, невелика беда. А теперь мы остались одни в Нью-Йорке.

— Джоуи наш друг. Мы должны присмотреть за ним, — сказала Крыса.

— Ты это к чему?

— Ни к чему, просто так.

Но Крыса ничего не говорила просто так.

— Ну, Боб? Поехали искать Нью-Йорк!

И мы поехали. Мы повернули направо на светофоре, как велел нам Джоуи, и покатили к Бруклинскому мосту. По нему с ревом неслись автомобили, а над его центром, на уровень выше, шла пешеходная дорожка. Люди шли по ней и ехали на велосипедах. Я заметил, что люди выходят на нее по лестнице откуда-то снизу.