Пончик идет по следу - Карен Арутюнянц

— Всему своё время, — продолжал кот. — Плыви по течению, парнишка, и всегда найдётся тот, кто за тебя всё придумает. Колбасы хочешь?

Лаврик кивнул, и тут же получил кусок докторской колбасы, которую он очень любил. А если бы и не любил, всё равно набросился бы на неё, так как ужасно проголодался.

— Жуй-жуй, — голос чёрного кота стал мягче. — В колбасе наша сила. Ну что, парнишка, давай рассказывай, как потерялся?

Лаврик не мог ответить, он жевал. Поэтому лишь снова кивнул.

— Ладно, это не так важно, — осклабился кот. — Все, кто знает, чем я занимаюсь, зовут меня Мафиози. А занимаюсь я тем, что обворовываю дачи. В форточку залезть сможешь?

Лаврик кивнул, но всё же ответил:

— Воровать нехорошо.

— Это ты другим рассказывай, парнишка! — прошипел Мафиози. — А я родился вором, в воровской семье. Был вором и буду. А с тобой у меня один разговор. Колбасу поел?

Лаврик слабо пискнул, а кот продолжал:

— Раз поел, значит, ты мой должник. И сарай этот — мой. Поэтому — или выматывайся, или соглашайся. Мне по форточкам стало тяжело лазать, живот не позволяет. Поэтому твоё дело — залезть в форточку и открыть мне дверь. А уж за мной — всё остальное. Сделаешь, как я сказал, разрешу тебе жить в моём сарае. Да и колбасы с сардельками получишь, сколько в тебя влезет. Ну? Согласен? Дело нехитрое…

Мафиози похлопал себя по животу. Лаврик в смятении подался к двери, но там, снаружи, было так темно и неуютно, что он вернулся и снова кивнул. Что ему ещё оставалось делать?

— Не боись, малявка, — кот неожиданно захохотал. — Со мной не пропадёшь. В общем так, подрыхни немного. Я тебя разбужу. Пойдём на дело. На соседнюю дачу. Проверим, что у них там в холодильнике припасено. Дача богатая. Может, ценные побрякушки прихватим. У меня на рынке дружок скупает краденое. Он и тебя, и меня до отвала колбасой накормит и сухим кормом, между прочим.

Лаврик пригрелся под боком у Мафиози и сразу же уснул. И увидел странный сон.

Будто он, Лаврик, влез через форточку в квартиру, а там Пончик.

— Привет! — обрадовался Пончик. — Тебе чего?

— Я должен открыть дверь и впустить кота Мафиози, — ответил Лаврик.

— А зачем впускать этого кота? — удивился Пончик. — Всем известно, что он вор и мошенник.

— Да, — печально ответил Лаврик. — Но если я его не впущу, он меня прогонит из своего сарая и мне негде будет жить. И я буду бродить по свету голодный и одинокий.

— А зачем тебе бродить по свету? — удивился Пончик. — Оставайся у нас, ты же честный кот, это сразу видно. А честность терять нельзя, иначе случится беда.

— Я её уже потерял, — грустно ответил Лаврик. — Я влез в форточку. И сейчас открою дверь коту Мафиози.

— А ты не открывай, — попросил Пончик. — Никогда не поздно остановиться и сделать что-то хорошее.

— Не могу, — вздохнул Лаврик. — Я дал ему слово и поэтому обязательно открою дверь.

— Какие глупости! — воскликнул Почник. — Ты же дал слово вору и грабителю. Хотя… если дал слово, то его надо держать… Открывай, так и быть, а там будет видно… Или не будет…

Тут Пончик исчез, а Лаврик больше ничего не успел сделать во сне, потому что очнулся.

— Ничего не видно! — Мафиози растолкал Лаврика. — Хоть глаз выколи! Чудесная выдалась ночка! Пришло наше время, просыпайся, парнишка. Пора на дело! И смотри у меня, чтоб тише травы, ниже воды! Наша профессия шума не любит…

И они выбежали из сарая.

— Вдоль речки пойдём, — уточнил Мафиози. — Она нас прямо к этой даче и приведёт. Там запруда, придётся поднырнуть. Плавать умеешь?

— Нет, — испуганно прошептал Лаврик. — Я как-то раз в ванну свалился, но меня хозяйка тут же вытащила.

— В ванну? — хмыкнул Мафиози. — Ну здесь у нас ничего такого нет. Природа здесь! Закон джунглей. Не научишься плавать, рыбам на корм отправишься! Всё — хорош гундеть, подходим. Слышь, парнишка, так и быть — цепляйся за хвост, вместе нырять будем… И воздуха побольше вдохни!

Лаврик схватил кота за хвост, и мгновение спустя чуть было этот самый хвост не выпустил: вода оказалась ужасно холодной, Лаврик мгновенно промок, а так как глаза он закрыть не догадался, он увидел таинственный подводный мир во всей красе. Как ни странно, здесь было не так темно, как наверху. От них с Мафиози шарахнулась какая-то серебристая рыба, словно на ветру, раскачивались водоросли и, вообще, всё вокруг булькало и жило своей ночной речной жизнью.

Наконец они вынырнули и выбрались на берег. Лаврик хотел было отряхнуться, но Мафиози шикнул на него и жестами показал, чтобы Лаврик повторял за ним.

— Чтоб следов не оставлять, — шепнул Мафиози.

Затем кот лёг на траву и несколько раз перекувырнулся. Лаврик сделал то же самое и с удивлением понял, что он стал намного суше. Отойдя чуть подальше, Мафиози снова повалялся в траве. Так, обсохнув, они подобрались к дому, обошли его и оказались у чёрного хода.

— Я наблюдал за дачей неделю. Эта дверь закрывается только на засов. Тебе всего-то надо его сдвинуть. Если изловчишься — всё получится. А форточка с другой стороны дома. Пошли, малявка…

Лаврик сделал шаг, и под ним хрустнула веточка.

— Да тише ты! — шикнул кот и неожиданно подхватил его лапами.

Так и понёс к окну, в которое надо было запрыгнуть.

Когда они дошли, Мафиози поднял Лаврика поближе к приоткрытой форточке. До неё оставалось около метра.

— Прыгай! — приказал Мафиози.

Лаврик примерился и прыгнул. Да! Такого прыжка в его жизни ещё не было! Допрыгнул, вцепился в раму, подтянулся — и всё это совершенно бесшумно!

— Молодец! — шёпотом похвалил его Мафиози. — А теперь… давай в комнату!

Лаврик спрыгнул на мягкий ковёр, на мгновение затаился, а потом, прекрасно ориентируясь в темноте, нашёл дверь чёрного хода.

Он слышал, как там, за дверью, дышит Мафиози. Лаврик присмотрелся и разглядел засов.

Засов был тяжёлый, и надо было подпрыгнуть несколько раз, чтобы сдвинуть его с места. Но хватило и одного прыжка.

Вернее, не хватило. Лаврик подпрыгнул, ударил по засову, и вдруг… всё вокруг завыло, да так громко, что у Лаврика заложило уши.

— Беги! — услышал он сквозь ужасный вой голос Мафиози. — Сигнализация сработала!

Если честно, Лаврик не знал, что такое сигнализация, но он понял другое — сейчас прибегут люди и его поймают, а что будет потом, он и думать не хотел.