Две луны - Шарон Крич

– Как твоя покусанная нога, крыжовничек? – спросил дедушка. Он беспокоился из-за бабушки, но не столько из-за ноги, сколько из-за хриплой, тяжёлой одышки. – Остановимся в Бэдлендсе?

Бабушка только кивнула.

И чем ближе мы подъезжали к Бэдлендсу, тем настойчивее делался шёпот у меня в ушах: не спеши-не спеши-не спеши!

– Может, нам не ехать в Бэдлендс? – не выдержала я.

– Что? С какой стати? Мы обязательно поедем! – возразил дедушка. – Да мы уже почти на месте! Это же национальная гордость!

Мама должна была ехать по этой же дороге. О чём она думала, когда видела этот указатель? Или вон тот? Когда проезжала вот это место на трассе?

Мама не умела водить машину. Она боялась машин.

– Мне не нравится такая скорость, – повторяла она. – Я люблю сама контролировать, куда я двигаюсь и с какой скоростью.

Когда она заявила, что всю дорогу до Льюистона собралась проделать на автобусе, мы с папой не поверили своим ушам.

Я не могла понять, что заставило её выбрать именно Айдахо. Я думала, что она могла просто наугад открыть атлас и ткнуть пальцем, но потом оказалось, что её двоюродная сестра живёт в Льюистоне, штат Айдахо.

– Я не видела её пятнадцать лет, – сказала мама, – и это кстати: она скажет мне правду, кто я такая.

– Я и так могу тебе это сказать, Сахарок, – возразил папа.

– Нет, я имею в виду кроме того, что я жена и мать. Я имею в виду самую основу, ту, где я Чанхассен.

После долгой поездки по плоским прериям Южной Дакоты пейзажи Бэдлендса казались особенно необычными. Как будто кто-то разгладил огромным утюгом просторы Южной Дакоты, сдвинув все высоты и горы в одно место. Прямо посреди равнины перед нами встали пики и ступенчатые хребты. В вышине синело небо, а под ним громоздились розовые, пурпурные и чёрные скалы. Вы могли встать на самом краю обрыва и смотреть далеко-далеко вниз на самые предательские провалы, обрамлённые причудливыми грубыми оползнями. Мне всё время казалось, что где-то там должны лежать человеческие скелеты.

Бабушка попыталась напевать «Па-даб-ду-ба», но ей не давала одышка.

– Па-даб… па-даб… – только и получилось у неё.

Дедушка постелил одеяло, чтобы она могла сидеть и любоваться горами.

Мама прислала из Бэдлендса две открытки. В одной она написала: «Саламанка – моя левая рука. Мне не хватает моей левой руки».

Я рассказала бабушке с дедушкой о том, как мама рассказывала мне о небе, которое кажется здесь выше всего, что ты видел прежде. Давным-давно небо было таким низким, что можно было удариться головой, если не быть осторожным – таким низким, что иногда люди просто в нём пропадали. Людям это не понравилось, и тогда они сделали много длинных шестов, и однажды все вместе подняли шесты и сильно толкнули небо. Они оттолкнули его так высоко, как могли.

– Надо же! – воскликнул дедушка. – Хорошо же они толкнули – вон оно до сих пор как висит!

Пока я рассказывала историю, рядом встала беременная женщина и стала протирать лицо влажной салфеткой.

– Эта женщина как будто несёт всю тяжесть мира, – заметил дедушка. Он предложил ей присесть к нам на одеяло.

– Я прогуляюсь вокруг, – сказала я. Я боялась беременных.

Когда мама впервые сказала мне, что беременна, она добавила:

– Наконец-то! У нас действительно получится заполнить этот дом детьми!