Поступь хаоса - Патрик Несс

Всадники подъезжают к мосту, все ближе, ближе, ближе…

— Быстрей! — кричу я.

Девчонка оборачивается и жестами велит мне отойти в сторону. Я отползаю и оттаскиваю Манчи. Девчонка тоже отходит как можно дальше, держа сломанную коробочку в вытянутой руке, и нажимает кнопку. Потом швыряет ее в столб и отпрыгивает.

Кони почти на мосту…

Девчонка падает чуть не на меня, а коробочка летит…

Летит…

Летит…

Непрестанно щелкая, летит прямо в лужицу у основания столба…

Конь мистера Макирни уже ставит на мост копыто…

Коробочка падает в лужу…

Щелкает последний раз…

И…

ВЖИХ!!!

Весь воздух высасывает из моих легких, и огромный огненный шар, куда БОЛЬШЕ чем можно ожидать от такой крошечной лужицы, на миг гасит все звуки вокруг…

БА-БАХ!!!

Канаты и столб разлетаются в стороны, окатывая нас полной щепок и стирая все мысли, Шум и звуки.

Когда мы снова поднимаем глаза, мост полыхает так, что конь мистера Макирни встает на дыбы и пятится, хотя сзади на него напирают остальные кони.

Пламя какого-то странного зеленоватого цвета, и жар вдруг становится невыносимым, как самый ужасный солнечный ожог на свете. Я уже думаю, что мы вот-вот загоримся сами, когда наш конец моста рушится вниз, унося с собой мистера Макирни и его коня. Мы садимся и смотрим, как они падают, падают, падают в реку — она слишком далеко, им не выжить. Мост еще наполовину цел: он с грохотом врезается в скалу на другом берегу, но пламя такое сильное, что через несколько минут от него останется один пепел. Мэру, мистеру Прентиссу-младшему и всем остальным приходится поворотить лошадей.

Девчонка отползает от меня, и секунду мы молча лежим, отдуваясь и кашляя, пытаясь прийти в себя.

Вот это да!

— Ты цел? — спрашиваю я Манчи, все еще держа его за ошейник.

— Огонь, Тодд! — лает он.

— Ага! Большой-пребольшой огонь. А ты как, цела? — спрашиваю девчонку, которая корчится на земле и кашляет. — Черт, что было в этой штуке?

Она, разумеется, не отвечает.

— ТОДД ХЬЮИТТ! — слышится с другого берега.

Я поднимаю взгляд. Это мэр. Впервые в жизни он обращается ко мне лично, сквозь пелену дыма и жара, от которой по его телу словно идет рябь.

— Это еще не конец, малыш Тодд! — кричит он сквозь рев реки и огня. — Все впереди!

Мэр спокоен, одежда на нем по-прежнему чистенькая, сапоги блестят, и всем ясно: ничто не помешает ему добиться задуманного.

Я встаю и показываю ему неприличный жест, но он уже скрывается за клубами дыма.

Кашляю и снова сплевываю кровь.

— Надо идти дальше, — с трудом выдавливаю я сквозь кашель. — Может, он вернется, а может, другого пути через реку нет, но ждать нельзя.

В пыли валяется мой нож. Меня стремительно охватывает стыд, похожий на новую боль — она прибавляется к остальным. Что же я наговорил… Я нагибаюсь, поднимаю нож и убираю в ножны.

Девчонка все еще сидит с опущенной головой и кашляет. Я беру с земли сумку и протягиваю ей.

— Пошли. Хоть от дыма подальше отойдем.

Она поднимает взгляд на меня.

Я смотрю на нее.

Щеки у меня горят, и вовсе не от жара.

— Прости. — Я отвожу взгляд от ее лица, как всегда пустого и безучастного.

И делаю первый шаг по дороге.

— Виола, — вдруг доносится сзади.

Я резко оборачиваюсь и смотрю на девчонку.

— Что?!

Она смотрит на меня.

Она открывает рот.

Она говорит.

Меня так зовут, Виола.