Часы с лягушкой - Валерий Гусев

Тетя Зина сняла шляпу вместе с Гошей и положила на столик. Тут же жадная до чужого Клара попыталась тоже потрепать ягодки.

– Отвали! – буркнул Гоша мужским басом.

Клара в панике взвилась в вышину и уселась на самом верху березы. И взялась было ругаться карканьем. Но Гоша только взглянул на нее, и она замолкла, даже постаралась сунуть голову под крыло.

– Кавалер! – похвалила тетя Зина Гошу. – В обиду хозяйку не даст.

Кавалер отщипнул очередную вишенку, сбросил ее на землю и проводил внимательным взглядом круглых и довольно глупых глаз.

В середине дня опять зашел сонный участковый Степаныч. Что-то зачастил он к нам. Скучно ему, что ли?

– Заходите, – сказала мама. – Соскучились?

– Работа такая, участок обхожу. Глаз да глаз нужен. Где чайку попью, где побеседую. Как у вас? Все спокойно?

Его сонные глаза имели особенность – они все замечали.

– Это кто же, хозяюшка, так неаккуратно вам огород потоптал?

– Да вот проказница, – мама указала на Клару, которая со своего дерева вовсю смотрела и слушала.

– Ага, – сказал Алешка, – ей витамины нужны.

– Рогатка ей хорошая нужна! – Мама всерьез сердилась. – Повадилась рассаду щипать.

Степаныч пригляделся острыми глазками:

– Ишь, хороша у вас ворона, в сапогах по огороду гуляет.

– В чьих сапогах? – удивилась мама. – В Лешкиных, что ли? Алексей!..

Но Степаныч ее перебил:

– Размер сапога, хозяйка, не тот. Покрупнее будет. – Он наклонился, рассматривая большие и глубокие следы на мягкой земле.

Мы с Алешкой переглянулись. Я посмотрел на него вопросительно, он на меня – отрицательно. Мол, я Кларе свои сапоги не давал. А ты, Дим?

Пока Степаныч с мамой обсуждали проблему современных детей, ворон и резиновых сапог большого размера, мы по этим следам прошли до самого нашего фургона. Следы закончились под самым окном – две глубокие вмятины. Такое впечатление, будто кто-то здесь долго стоял и заглядывал в окно. Я подумал: разглядеть он ничего не мог – на окнах плотные шторы, значит, стоял и слушал. Слушал, о чем мы разговариваем. А зачем? А затем, чтобы что-то узнать. А что? Где мы прячем золото и брильянты? Нигде не прячем. Потому что у нас их нет. И никогда не будет. Значит, он хотел узнать какую-то тайну. Но и тайн у нас особых нет. Кроме одной. Но он ее фиг узнает.

– Дим, – шепнул Алешка, – а давай узнаем, куда он ушел.

Логично. Мы взяли след от нашего окна и пошли по нему к нашей калитке. След был заметный – комки влажной почвы и ошметки глины. До самой калитки. А потом все, следы закончились. И тут же, где они закончились, стоял в задумчивости (или в полусне) участковый Степаныч. И смотрел на стройку напротив. И что-то бормотал сам себе. Мы услышали только одно: «Строят, строят, а этажи не растут».

Потом он перешел через дорогу, и к нему вышел строитель Вася. Они о чем-то поговорили и разошлись.

Мне все это не понравилось. Вокруг нашего драного фургона что-то такое заплеталось – вроде загадочных тайн вокруг таинственного замка.

Вечер уже так сгустился, что за окном стало совсем темно. Оживились лягушки, застрекотали кузнечики, обнаглели комары. Шебуршила в своем гнезде Клара, устраиваясь поудобнее на своей добыче.

Небо было чистое, все в звездах. И тишина была, такая настоящая деревенская. Изредка в Пеньках взлаивала спросонок собака, стучало ведро, запоздало падая в колодец, раньше времени прокричал чей-то петух.

– Пошли домой, – зевнула тетя Зина. – Петух – он кукаречит неспроста. Он нечистую силу чует.

– И чем это он чует? – спросил Алешка. – Носом, что ли?

– Сердцем, – шепнула тетя Зина и встала. – У нас с Гошей завтра утренний дилижанс, я пошла спать.

Не хотелось уходить, очень хороший был вечер, но мы тоже поднялись. Чтобы тетя Зина не проспала свой утренний дилижанс. Но самовар на столе был все еще горячий, и мы решили выпить еще по чашке чая.

Мама отдернула шторку и мечтательно вздохнула:

– Какая светлая луна!

И вдруг перед мамой исчезла светлая луна и появилась чужая рожа. Мама ахнула и отшатнулась. И мы все замерли от страха. Только один Гоша не растерялся.

– Отвали! – гаркнул он густым мужским басом на всю окружающую природу.

За окном послышался треск, возглас и топот удаляющихся ног. Я не успел даже ахнуть, как Алешка выскочил за дверь. Я – за ним. Но он уже возвращался от калитки.

– Вот гад! – сказал он, отдуваясь. – Удрал! И скамейку нашу сломал.

Я подумал: хорошо, что эту шаткую скамейку сломал кто-то чужой, а не кто-то из нас. Рано или поздно это должно было случиться.

Когда мы вернулись в дом, тетя Зина сказала:

– Молодец, Гоша. А ведь это все Алешка подстроил.

– Ага, – сознался Алешка. – Сто пудов. Это дядя Юра свой мобильник ищет.

А я понял – они так разом сговорились, чтобы мама не волновалась.

А я волновался. Я лишний раз убедился, что мы все еще находимся под наблюдением. Кто-то зачем-то постоянно следит за нами.