Огнеглотатели - Дэвид Алмонд

Солнце скатывалось к вересковой пустоши на западе. Отбрасывало тени в расселину, где стояла хижина Макналти. Снаружи дымил его костерок. Мы смотрели, ждали, но ничего не увидели. Спустились вниз. Единственное окно было разбито, внутри висела ветхая, измызганная занавеска. Дерево выцвело, стало сухим и бледным, как кость. Дверь держалась на одной петле. На ней было вырезано «МИЛЫЙ ДОМ», а еще рядом раньше была птица и какие-то цветы, но они почти стерлись. На порог намело песка. Внутрь вели глубокие следы.

Стоим совсем рядом, не двигаемся. Солнце зашло, нас накрыла тень.

— Мистер Макналти! — позвал я тихо.

— Мы принесли вам поесть, мистер Макналти! — сказала Айлса.

Внутри — ни шевеления. Над головами стайка бакланов пролетела к северу. Где-то затявкала лисица. Со стоном накатила волна.

— Давай просто у двери оставим, — говорю.

— Давай, — говорит Айлса, и мы шагнули вперед.

Тут занавеска шевельнулась, показалось его лицо — мы так и замерли. Таращится на нас. Скользнул луч маяка, осветил воздух у нас над головой.

— Подходите ближе, ребятки, — сказал Макналти через разбитое окно.

Стоим не двигаемся.

— Мы принесли вам еду и свет, — говорю.

Таращится на нас. Мне захотелось бросить все наши подарки, схватить Айлсу за руку и — бегом домой. Он поднял руку.

— Вот этого я знаю, — говорит. Поманил меня к себе. — Подойди ближе, мой славный. — Лицо смягчилось. — Рядом с тобой ангел стоял.

— Да, — говорю. — Я помог вам в тот раз. Держал мешок, собирал деньги. В Ньюкасле, на набережной.

Айлса протянула ему пакет.

— Вы, небось, совсем голодный, — говорит.

Он закрыл глаза.

— Да, — говорит. — Пришло время великого голода и скудости, нужды и опустошения. — Задрал голову. — Да вон оно. Слышите? Слышите, какой стон и плач стоит вокруг?

— Да, — сказала Айлса. — Мистер Макналти, вы покушаете то, что мы вам принесли?

— А вы заходите внутрь, мои славные. Проходите в дверь.

Поначалу стоим боимся дальше, а потом глянули глаза в глаза. Кивнули. Я поднял камушек, мы шагнули за порог, увязли в глубоком мягком песке. Крошечные темные сени, потом еще одна дверь, в комнату, — там он нас и ждал. Войдя, я глянул в окно и увидел, как последний ломтик солнца скрылся за горизонтом.

Внутри все какое-то смутное, комковатое: матрас, колченогий стол, развалившееся кресло. На полу толстый слой песка. Макналти стоит в дальнем углу.

— Будьте как дома, — шепчет. — Макналти вас не напугает.

Я зажег свечи, воткнул их в песок. Айлса достала еду.

— Вот корзиночки с джемом, — говорит. — А это чай. Вы пейте, пока не совсем остыл.

Он сперва ни к чему не прикасался, а потом сел рядом с нами на корточки и давай запихивать пирожные в рот. Вздохнул от их сладости. Залпом выпил чай. Лицо заблестело в свете свечей.

— Славные ребятишки, — говорит. Облизал губы. — Я водорослями питался. Крабов ловил, жарил. Пил из лужиц. Но джем — это совсем другое дело. Джем и чай.

Я заметил, что в дальней стене есть еще одно окошко, но снаружи наросла дюна и загородила его. За стеклом — песок, почва, корни. А еще — ракушки, камни, кости. Он перехватил мой взгляд.

— Тут, паренек, глубоко, как в могиле, — говорит. — Мы попали туда, где живут мертвецы. Хотите, воткну в щеку иголку или спицу?

Прыгнул к своему мешку — тот лежал в углу на песке.

— Нет, — говорю. — Нам пора идти, мистер Макналти.

Я знал, что взрослые — Лош и Йэк, да и мой папа, если сможет, — пойдут нас искать, и все потому, что в дюнах поселился Макналти.

Он как схватит меня за запястье костлявыми пальцами.

— Цепи хотите посмотреть?

Я покачал головой. Сжал камушек покрепче.

— Айлса, — говорю.

А он только крепче стиснул.

— Мир в огне! — хрипло так выдохнул.

Мы повернулись к разбитому окну. Казалось, что в небе над нами полыхает пожар: длинные красные и оранжевые языки, будто пламя и потоки лавы.