#любовь, или Куда уплывают облака - Михаил Самарский

– В тот день я, как обычно, просидела до вечера в библиотеке, готовилась поступать на исторический факультет. Дома заниматься было невозможно, старшая сестра, твоя тетка – тетя Поля, родила второго ребенка, муж их бросил, она жила с нами. Время было трудное – в одиночку выжить было практически невозможно – цены росли не по дням, а по часам. Мы тогда все превратились в миллионеров. В смысле, не в богачей, а владельцев многомиллионных состояний, то есть нынешняя «десятка» была десятью тысячами, а тысяча рублей – миллионом. Так вот, в квартире у нас всегда было шумно. Отец мой, твой дедушка Вова, был глуховат, телевизор смотрел на полную громкость, иными словами, не самая лучшая атмосфера для абитуриента. Вот я целыми днями и пропадала в библиотеке. В тот вечер не поехала домой на троллейбусе, решила пройтись пешком. Где-то на середине пути к дому, на обочине, можно сказать, чуть ли не на тротуаре я увидела автомобиль, марку сейчас уже и не помню, а рядом с машиной на коленях стоял мужчина – менял пробитое колесо.

– Это был папа? – предположила дочь.

– Нет, – улыбнулась Наталья Владимировна.

– Я так подумала, потому что папа как-то кому-то говорил, что вы познакомились из-за пробитого колеса.

– Да, так и есть, – подтвердила мама, – но все по порядку. – Мужчина, заметив меня, крикнул: «Девушка, там в багажнике насадка для «секретки» лежит, подай, пожалуйста».

Я заглянула в багажник и ахнула. Там не то что какую-то насадку найти, там человек мог заблудиться. Это был не багажник, а какой-то мини-магазинчик автозапчастей. Да-да, раньше многие автомобилисты так ездили, полмашины на всякий случай возили с собой. Я спрашиваю у мужчины, как она выглядит, эта насадка для «секретки», он показывает мне свой ключ для снятия колеса и объясняет, что насадка вставляется в него, а потом, мол, ею откручивается какая-то секретная гайка и так далее. Я продолжаю рыться в багажнике, вдруг слышу сзади голос: «Девушка, если вы ищете насадку, вот она, сбоку лежит на виду у вас…» Я растерялась и говорю: «Можно подумать, я каждый день с ними работаю, с этими насадками!» Прохожий, вот это и был твой папа, подал водителю несчастную насадку и кивнул на мои руки: «Непорядок! Руки-то нужно помыть, иначе все платье будет в мазуте…» С этим было трудно не согласиться, но где помыть руки? Напротив стоял ларек, папа купил бутылку воды, причем газированной. Раньше без газа вода почти не продавалась, взял, с разрешения водителя, все из того же багажника кусок хозяйственного мыла и протянул мне: «Держите! А я вам полью…» Затем он достал из кармана свой носовой платок, пахнувший тем же самым одеколоном, которым наш папа пользуется по сей день, и тщательно вытер мои руки. «Виталий», – он протянул мне руку. «Наташа», – ответила я. Он проводил меня до дома и вручил свою визитку. Мобильных телефонов тогда не было. «Ваш телефон не прошу, – сказал он на прощание, – это будет банально, а вот вы можете звонить мне в любое время». – «Вы думаете, с моей стороны это будет правильно?» – смутилась я. «Понимаю-понимаю, – ответил мой новый знакомый и вдруг предложил: – Но тогда позвольте прямо сейчас пригласить вас в кино и назначить свидание».

– И ты сразу согласилась? – воскликнула дочь.

– Представь себе, да, – улыбнулась мать. – Хотя я была очень стеснительной девушкой. Знакомство с парнем для меня было целой проблемой. Но тут передо мной стоял взрослый мужчина. Ему тогда уже было под тридцать лет. В общем, все закрутилось, завертелось, а через три месяца я объявила своим родителям, что выхожу замуж.

– Мам, – Ленка прижалась к Наталье Владимировне, – я так понимаю, папа уже в то время был, как бы это сказать, ну… в общем, небедным человеком.

– Да, – подтвердила мать, – он занимался бизнесом, возглавлял фирму, дела шли неплохо.

– Я смотрела ваши фотографии, – сказала Лена, – нельзя сказать, что это была настоящая свадьба. Больше похоже на вечеринку. Почему так? Это из-за экономии или…

– Нет, Ленусик, – мама поцеловала дочь. – Не из-за экономии. Просто время было такое. Если бы я потребовала свадьбу, фату, лимузины и все прочее, это непременно было бы. Но мы не захотели смущать родственников. Даже объявили, чтобы гости приходили в ресторан без подарков. Допускались только цветы. Подарки, конечно, все равно были, но атмосфера была легкой, ненапряженной. Я до сих пор убеждена, что мы поступили верно. Громкая и роскошная свадьба в те годы была бы похожа на пир во время чумы. В этом была какая-то бестактность. Двенадцать лет назад мы обвенчались с отцом, это уже был другой праздник. Так что можно сказать, я два раза выходила замуж.

– Скажи, мама, а вы с папой ругались? – спросила дочь.

– Ты знаешь, дочь, с нашим папой сложно поругаться. Хотя и не без этого. Ругались. Конечно. Но часто оказывалось, что я сама была и виновата.

– Как это? – удивилась дочь. – Например!

– Ой, Ленка, сейчас уже и не вспомню, – махнула рукой Наталья Владимировна. – А если что-то трудно вспомнить, значит, это не важно. Так, по мелочи бывало.

– Значит, он любит тебя по-настоящему? – заключила дочь. – Ведь как говорят: со временем любовь проходит, и люди просто живут друг с другом по привычке.

– Не верь никому, моя дорогая, – мама обняла дочку, – настоящая любовь не проходит. Если любовь прошла, значит, это было что-то другое – увлечение, развлечение, прогулка. Назови, как хочешь, но только не любовь. Любовь – это навсегда.

– Мама, а то, что мы с Семкой ровесники, – это как, на твой взгляд?

– Никаких проблем не вижу, – улыбнулась мама. – Я знаю много семей, где муж и жена ровесники и даже где жена чуточку старше мужа. Это не имеет никакого значения и на любовь не влияет…

Ночью Лена думала о совместном будущем с Семеном.

«Он честный и благородный! Вот кому я доверяю на все сто. Он не предаст никогда, он верный и преданный друг! Как хорошо, что в моей жизни повстречался такой парень. Семен, ты лучший. Я тебя люблю…»