Попались, которые кусались! - Валерий Гусев

Парни от неожиданности и страха выпустили из рук сумку. Тетка шлепнулась задом на асфальт. И через мгновение грабители и собаки скрылись в темноте.

Тетка размазала по щекам слезы и обхватила сумку руками. Отстояла, значит. Вдали затихали собачий лай и человеческие крики. Лица в окнах исчезли. Сюжет кончился, началась реклама на TV.

Мы с Алешкой приподняли тетку и поставили ее на ноги.

– Сумочка, – всхлипывала она. – Сумочку отняли! Там паспорт и деньги. И губная помада.

– Нужно милицию вызвать, – сказала Лелька и достала мобильник. Но вызвать милицию не успела. Собаки вернулись.

У Тима в зубах был клок материи – видно, выдранный из штанов. У Лольки и Дольки тоже по какой-то тряпке, кажется, оторванные рукава, а Грета положила на асфальт «апорт» – дамскую сумочку с порванным ремешком.

– Ой! Миленькие! – взвыла от счастья тетка.

– Дармоеды, – сказал Алешка. – Они все ваше мясо съели.

Тетка опять плюхнулась на асфальт и долго смотрела нам вслед.

– А я все придумал, – произнес вдруг Алешка у первого подъезда. – Мне только два помощника нужны.

– Есть! – сказали мы с Лелей и сделали чеканный шаг вперед, будто вышли из строя для выполнения героического задания.

Алешка придирчиво и строго окинул нас взглядом с головы до ног и отрицательно мотнул головой:

– Не пойдет! – и тем же взглядом осмотрел собак. – А вот это – пожалуй…

Мы с Лелькой переглянулись. Пожали плечами.

– Ну, вы тут прощайтесь, – сказал Алешка, – а я пошел. Дел много.

Когда мы пришли домой, мама сказала:

– Завтра сидеть дома. Папу наградили медалью. У нас будут гости.

Оказывается, папу наградили уже давно, а вручили медаль только сегодня. В торжественной обстановке. И все его сотрудники придут к нам поздравить папу с наградой.

Мама решила испечь пирог. Папа торопливо сказал:

– Охота тебе возиться? Ребята сгоняют в магазин и принесут тортик.

– Ну что ты, отец. Какой тортик сравнится с домашним пирогом?

Это точно. С маминым пирогом никакой тортик не сравнится. Да ладно, если что – Грета его доест.

Мы попробовали улизнуть, но не вышло. Мама ухватила нас за шиворот и распорядилась:

– Пылесос! Уборка! Сантехника! Все равно вам делать нечего.

Я думал, что Алешка, как обычно, ловко перевалит все дела на меня, но ошибся. Он взялся за пылесос, старательно подметал и все время бормотал что-то под нос. Иногда он замирал, облокачивался на щетку и говорил:

– Нет, не так… А если?.. Годится… А еще лучше…

И снова гонял пылесос по квартире. А Грета гонялась за пылесосом.

– Не дразни собаку! – кричала мама из кухни.

– Что? – кричал Алешка, выключив пылесос.

А соседка стучала нам в стену каблуками.

Пришли гости. В основном мужчины. Была только одна женщина, молодых лет. Гретка доброжелательно всех обошла, обнюхала – познакомилась.

– Это та самая кроха? – удивилась женщина, которую все называли Зоечкой. – Которую вы, Сергей Александрович, выпросили в Берлине?

– Как выпросил? – удивилась мама. – Ты же говорил, тебе ее подарили.

– Ну… – протянул папа смущенно. – Я попросил – мне подарили.

«Вот и хорошо», – сказала Грета, улыбнувшись.

– Она лапку дает? – спросила Зоенька.

– У нее другие задачи, – сказал папа.

Зоенька присела перед Гретой и задушевно попросила:

– Дай лапку, заинька. Мой песик мне всегда лапку дает.

Грета сморщила нос, вопросительно взглянула на папу, тот кивнул ей. Грета неохотно приподняла лапу.

– Поцелуй тетю Зою, – шепнул провокатор Алешка.

Уж его-то Грета не могла ослушаться. И обильно облизала Зоеньке все ее личико.

– Ну вот, – сказала Зоя, – где у вас ванная, пойду снова краситься.

В общем, все прошло хорошо. Папу поздравляли, хвалили, им гордились. Заставили окунуть медаль в рюмку – такой есть обычай у военных и милиционеров. Пожелали ему поскорее получить звание генерала. И тут же, как по заказу, позвонил и сам генерал, папин главный начальник.

Трубку снял Алешка и ответил:

– Полковник Оболенский подойти не может. Он водку пьет, с медалью.

Папа выслушал поздравление генерала, а потом у него пошли с ним служебные разговоры. И мелькнула два раза кличка Махаон. Мы навострили ушки, но ничего полезного для себя не ухватили. Кроме того, что какой-то отдел «взял всю эту группировку в разработку».

А вот за столом никаких служебных разговоров не было. Разговоры были веселые. Будто собрались за ним артисты эстрады, а не представители самой опасной профессии.

Я заскучал и стал рассматривать подарки, которые принесли папины коллеги. А вот Лешка не вылезал из-за стола. И с особым вниманием изучал двух папиных сотрудников. Они были самые молодые и веселые. Коротко стриженные, с крутыми плечами и кулаками с тыкву. По правде говоря, они были больше похожи не на ментов-оперов, а на братков-бандюков.

Алешка не сводил с них глаз. А потом забрал свою чашку с чаем и перебрался к ним поближе. Завязал разговор – это он умеет – и даже получил от одного из братков-оперов визитную карточку.

Тут мама в разгар веселья внесла свой пирог, и все стали поскорее прощаться и собираться по домам.

Не тут-то было. Когда все оделись, то произошла заминка в прихожей. Грета легла возле самой двери и спокойно на всех смотрела. А мама воспользовалась этим, нарезала пирог, разложила его в пакеты и всем раздала. На память, как сказал с усмешкой папа.

И глядя на Грету, никто от этого подарка не отказался.

– Место, Грета, – сказал папа. – Это свои.

И Грета послушно освободила проход. Удивительно, папа почти никогда не давал ей никаких команд, а она слушалась его беспрекословно. Будто безошибочно знала, кто тут у нас самый главный полковник. Который, наверное, скоро станет генералом.