Тройка с минусом - Ирина Пивоварова

Перед ней стояла Аня.

Нет, это стояла не Аня. Это стояла королева.

Королева Аня Залетаева была одета во что-то необыкновенное. Что-то совершенно королевское. Нет, даже царское… Что-то огромное. Что-то блестящее и малиновое. Какая-то потрясающая невиданная одежда!

Тяжёлые широкие складки этой одежды спускались до самого пола, и только потрескавшиеся кончики Аниных чёрных, видавших виды тренировочных тапочек осторожно и почтительно выглядывали из-под неё.

По всей этой изумительной одежде – Тося никак не могла сообразить, как же она могла называться, раньше она наверняка называлась бы бальным платьем королевы, – гордо расхаживали разноцветные, переливающиеся павлины, а между павлинами были раскиданы желтоватые и зеленоватые цветы.

Плечи этой одежды кончались там, где начинались острые Анины локти, и Аня должна была держать руки чуть-чуть кверху, чтобы огромные рукава, собранные на руках широченной малиновой гармошкой, не свалились бы вниз.

Целую минуту Тося не могла закрыть рот от удивления и восторга.

Зрелище было действительно захватывающее. На плечах у Ани красовался китайский шёлковый халат, принадлежащий её маме и купленный ею по недорогой цене в комиссионном магазине лет семь тому назад.

И хотя лицо у Ани было бледное, почти зелёное, а под глазами красовались синие круги, и хотя из малинового, расшитого жёлтыми цветами ворота выглядывала очень тонкая и худая Анина шея, всё равно Аня была в этом халате как королева. Вот ведь что одежда делает с людьми!

Но Ане, по-видимому, это было всё равно. Пока Тося слегка вытаращенными и блестящими от восторга глазами оглядывала китайский атласный малиновый халат, Аня, не зная, что делать и что сказать, запихивала тапочкой под коврик для ботинок какую-то нитку, неизвестно откуда взявшуюся в этой блестевшей чистотой прихожей.

Безмолвная сцена длилась не менее минуты.

Наконец…

– Здравствуй, – робко выговорила Тося.

– Здравствуй, – не поднимая глаз от нитки, отвечала Аня.

– Ну как, объяснять тебе? Или, может, ты не хочешь?.. Если ты не хочешь, ты скажи, я уйду… – забормотала Тося и нерешительно взглянула на Аню, ожидая, что она скажет, и даже взялась было за ручку двери на всякий случай.

– Как хочешь, – сказала Аня, опуская глаза и изо всех сил стараясь быть равнодушной. – Как хочешь. Если хочешь – уходи…

Собака всё лаяла и вертелась между ними в узкой прихожей, а они всё стояли друг против друга, и Тося совершенно не знала, что делать. Аня, видно, только и хотела, чтобы она поскорее ушла. Она, наверно, ждала, когда наконец можно будет закрыть за нею дверь.

– Ну, я пошла, – сказала Тося, нажимая на ручку.

– Ну и уходи, – сказала Аня, стараясь, чтобы голос её не дрожал.

Что-то в этом голосе заставило Тосю насторожиться.

– Но, может, мне всё же…

– Не надо, – хрипловато сказала Аня. – Уходи. Тося взглянула на Аню повнимательнее. Что такое?..

Анины губы дрожали. Из правого глаза выкатывалась слезинка.

Тося не поверила своим глазам. Аня?! Плачет?! Что это с ней?

– Так я останусь, а? – сказала вдруг Тося. – Можно, я останусь? Я тебе только уроки объясню и сразу уйду… Я быстро. Ты не бойся!

И вдруг вся нерешительность слетела мигом с Тоси, и она стала быстро-быстро раздеваться.

– Давай повешу, ты не достанешь, – ожившим голосом сказала Аня, беря в обе руки Тосино зимнее пальтишко. – А вот тапочки. Надевай, у нас знаешь как жарко!

– Давай, – сказала Тося, садясь на табуретку и стягивая тёплые ботинки. – У нас тоже дома жара. И чего они так топят, а?

– Не знаю, – удивлённо и даже радостно сказала Аня. – Прямо сама не понимаю, чего они так топят! Дышать нечем!

И они с Тосей посмотрели друг на друга, и почему-то обе засмеялись, хотя как будто ничего смешного не было в том, что дома так топили.