Открыватели - Сергей Трищенко

– А тебя что, не кормят?

– Не кормят, – помотал головой пацан, и шмурыгнул носом. – Я в таверну прихожу, чтобы понюхать. Здесь запахи густые, вкусные. Возле домов в деревне таких не уловишь. Бывает, так надышишься, что полдня есть не хочется. А иногда, если кто-то не доест, и мне кусочек достанется!

Серёжку передёрнуло от его слов. Но он удержался и ничего не сказал. Ну и оголодал же парнишка!

Так же, в окружении острых копий, задержанные вышли из дверей, и остановились возле изгороди.

Ко входу в таверну уже подогнали запряжённые здоровенными битюгами две крытые брезентом фуры, и солдаты принялись загонять мальчишек внутрь по одному.

Но предварительно всех обхлопали – на предмет обнаружения оружия. У двоих нашли ножи и тут же конфисковали. Больше ничего предосудительного не отыскалось. Даже ни капли Силы ни у кого не нашлось, хотя карманы выворачивали и вытряхивали тщательно.

У Серёжки отобрали поломанный фонарь, и Дракончику пришлось прятаться под бандану. Хорошо, что Серёжка сообразил раскрыть фонарь раньше, чем офицер взял тот в руки. Шарики земляного, водного и воздушного существ никого не заинтересовали: детские игрушки, кому они нужны? Этого добра везде навалом.

Офицер хмыкнул, покрутив фонарь, но всё же сунул к найденным ножам. Должно быть, посчитав неизвестным видом оружия.

Скамеек в фуре не оказалось, и сидеть пришлось на голых досках, плотно пригнанных друг к другу. Хорошо ещё, что кто-то из солдат – а может, офицер распорядился? – бросил на дощатое дно несколько охапок соломы. Её более-менее равномерно разделили между всеми мальчишками, и каждый устроил ложе по своему разумению.

Фура тронулась, раскачиваясь и скрипя. Брезентовый полог захлопал о деревянные рёбра каркаса, то удаляясь, то приближаясь к решётке.

Серёжка быстро оглядел примитивное транспортное средство и оценил его побегопригодность. Так, если по решётке взобраться до самого верха, там перевалить через конечный брус, и спуститься между брезентом и решёткой вниз… Если никто не будет смотреть снаружи, побег может получиться.

– Попробуем убежать? – прошептал Серёжка на ухо Пантелеймону.

– Пока не привезли на место? – усомнился тот. – Удастся ли? Сейчас гляну…

Он осторожно отодвинул угол полога, который занавешивал торец фуры, и выглянул наружу.

– Бесполезно! – Пантелеймон отпустил брезент. – Сзади и с боков солдаты. Идут с пиками наперевес. Видно, не одни мы такие умные… Бывали и другие.

– А мне нравится, – сказал тот самый бритоголовый парнишечка, который приходил в таверну, чтобы подышать. – Станем солдатами, сами возьмём в руки пики… Есть будем от пуза! Опять же, везут, идти не надо.

– Ну и сиди! – сорвался с места черноголовый мальчуган. И повернулся к Пантелеймону. – Речку проехали? Она сбоку должна быть. Ты выглядывал…

– Речки не заметил, – честно признался Пантелеймон. – Я на солдат смотрел…

И тут колёса фуры загрохотали по деревянному настилу.

– Когда же успели построить мост? – удивился парнишка. – Ладно. Тогда попробуем по-другому…

Он сунул руку в подмышку, что-то достал оттуда, помял в ладонях, пошептал – со стороны могло показаться, что парнишка тайком жуёт с ладони – и вдруг резко выкинул правую руку в сторону борта фуры.

Раздался двойной треск – ломаемого дерева и разрываемого брезента. А потом всех ударила по глазам яркая вспышка. Серёжка непроизвольно зажмурился. А когда открыл глаза, в борту фуры зияла огромная прореха. Брезент и брусья словно аккуратно вырезали по контуру человеческой пятерни.

– Вот это Сила! – пробормотал кто-то позади Серёжки.

Парнишки в фуре уже не было. Серёжка бросился к проделанному отверстию – нет, не последовать за беглецом, посмотреть, куда тот делся. Ведь если под ними река, да ещё глубокая, прыгать не стоило: Серёжка не умел плавать.

Парнишка плыл по реке. Быстро-быстро взмахивая руками. Да ещё и течение помогало, относя беглеца в сторону от остановившихся фур.

Но солдаты спохватились сразу и бросились в погоню. Не все – часть осталась охранять фуры, – но две группы пошли вдогон беглецу, по обеим сторонам реки, чтобы не дать ему выйти на сухой берег, и схватить, когда вздумает выбраться.

– Если доплывёт до лесочка – уйдёт, – заявил Лессчик. – Солдаты туда не сунутся.

– Не успеет, – возразил мальчишка, который собирался остаться в армии. – Они быстро бегут!

– Зря не побежали по одной стороне, – заметил другой мальчуган. – Они отрезали бы его от леса!

– А тогда он рванул бы через поле! – указал рукой Лессчик. – На той стороне реки. И точно ушел бы!

Но солдаты приближались. Несмотря на мешающие им приречные заросли, несмотря на тяжёлое вооружение и амуницию.

– Вот как бегут! – с гордостью произнёс мальчишка, которому нравилась армия. Видно было, что ему очень хочется, чтобы беглеца поймали.

Но у того имелось собственное мнение на этот счёт. И он кое-что оставил про запас.

Парнишка почти добрался до мелководья, и теперь торопился выйти на берег, по пояс в воде, загребая руками, чтобы быстрее двигаться. Но всем становилось понятно: солдаты раньше подбегут к месту встречи.

И беглец понял это. Но, вместо того, чтобы отчаянно рвануться из последних сил, или же повернуть и броситься обратно в реку, он остановился и сунул руку себе в правую подмышку. Снова поднёс ладони к губам – а потом опустил в воду!

И тогда громадная волна двинулась из реки прямо на солдат. Те заметались по берегу, бросились назад… Но было поздно: волна настигла их, сбила с ног и отбросила далеко от берега и от мальчишки. А потом тихо зажурчала, возвращаясь в реку.

Мальчишка, шатаясь, выбрался из воды и скрылся в лесу. Барахтающиеся солдаты ничем не смогли ему помешать.

– Вот это Сила! – произнёс Лессчик. И обернулся к Пантелеймону: – Вот с кем надо бы поговорить о Силе!

– Да, хотелось бы, – согласился Пантелеймон. – Но как?

– Поговоришь с ним, – вздохнул Серёжка. – Если найдёшь…

Офицер громким голосом отдавал приказания, восстанавливая дисциплину и прежний порядок.

Подтянулись помчавшиеся в погоню. Откашливая и отплёвываясь, вернулись те, кому довелось искупаться на суше. Двое потеряли арбалеты и были отправлены обратно, на розыски оружия.

Но постепенно всё наладилось: арбалеты нашли, амуницию и обмундирование поправили. Конвой построился для дальнейшего следования к месту назначения. Промокшие выделялись из строя более тёмным цветом мундиров.

Двое солдат влезли в фуру и заняли места по обе стороны свежего пролома.

Мальчишки отодвинулись от них, и только тот, кому нравилась армия, остался на месте и восхищёнными глазами смотрел на форму и оружие солдат.