Открыватели - Сергей Трищенко

И сразу исчезли остатки страха, появилась ясность и понимание обстановки.

А когда старшина хриплым срывающимся голосом произнёс:

– Вот они какие – наши железные боевые петухи! – Пантелеймону стало просто смешно, и он уткнулся в бруствер лицом, чтобы не расхохотаться. Пусть лучше думают, что ему стало страшно.

– Ты чего? – недоумевающе спросил Серёжка. – Испугался? Это же люди… в железных латах. Лессчик, слышишь? Это люди в железных… одеждах! Не бойся!

Пантелеймон повернул к нему смеющееся лицо, и Серёжка заулыбался тоже.

– Чего скалитесь! – заметил улыбки старшина. – Сейчас начнётся самое ужасное…

«Боевые петухи» подошли к насыпанным кучам камней, повернулись к ним задом… и принялись усиленно грести ногами, захватывая когтистыми ступнями булыжники и швыряя в импровизированные укрепления. В воздух взмыла туча каменных ядер.

Точность попадания получалась, разумеется, невысокой. Камни летели куда попало. Но их было много! «Боевые петухи» старались так, что буквально рыли землю. И она также летела в разные стороны. Но не очень далеко.

– В боевых условиях «петухи» способны отрыть окоп полного профиля за пятнадцать минут! – провозгласил старшина.

И всё же укрепления разрушались. Два полностью сровняло с землей, остальные получили значительные повреждения. Правда, Пантелеймон сомневался: смогут ли каменные ядра разрушить не наваленную кучу дров, а добротно построенные бастионы?

Несколько камней упали в окрестностях окопа – то ли случайно, то ли специально, для запугивания новобранцев. Новобранцы сильнее вжались в землю.

«Да, такой камушек долбанёт по каске – вряд ли она спасёт! – подумал Пантелеймон, внимательно отслеживая траектории полёта камней. – Сотрясение мозга обеспечено, как минимум. Тут следовало бы отрыть «лисьи норы»!»

– Прекратить обстрел! – послышалась команда издалека.

И, надо сказать, команда прозвучала вовремя: «боевые петухи» устали. Это стало заметно невооружённым глазом: камни стали лететь всё ниже и ниже, падать всё ближе и ближе, совсем не долетая до обстреливаемых укреплений.

– Перейти к имитации рукопашного боя! – прозвучала вторая команда.

«Боевые петухи» разобрались попарно, и принялись наносить друг другу клюющие удары то руками в остроклювых перчатках, а то и головой в петушином шлеме.

– Данная амуниция позволяет вести эффективный бой с противником, не обладающим подобной защитой, – пояснил старшина. – Незащищённое тело проклёвывается с одного удара! Защищённое – с двух. И лишь панцирь способен выдерживать удары неограниченно долгое количество времени.

– Закончить тренировочные действия! – прозвучала новая команда. – Построиться!

«Петухи» с трудом образовали шатающийся строй.

– От лица службы объявляю вам благодарность! – послышался зычный голос.

Если «петухи» что и ответили, из-за шлемов никто не услышал.

– Снять шлемы и облачение! – приказал тот же голос.

Удивлённый Пантелеймон потянул ремешок каски. Серёжка последовал его примеру. Остальные новобранцы-пацаны предпочли остаться в касках. И, как оказалось, поступили правильно. Потому что команда предназначалась для «боевых петухов».

Те с видимым облегчением принялись снимать с рук клювастые перчатки, стаскивать шлемы и отстёгивать пружинные конечности.

Под шлемами Лессчик с облегчением увидел нормальные человеческие лица. А то, несмотря на поддержку друзей, чувствовал себя не в своей тарелке.

– Разойдись! – послышалась новая команда.

Тяжело дыша, со слипшимися от пота волосами, «боевые петухи» разбрелись в разные стороны и повалились на траву, громыхнув доспехами.

Пантелеймон с Серёжкой подошли к оставленным «петухами» остроносым шлемам, клювастым перчаткам и подпружиненным ходулям. И принялись рассматривать конструкцию. Кто знает: а вдруг пригодится?

– И нам так придётся? – без особого энтузиазма спросил подошедший Лессчик, взвешивая на руке тяжёлый булыжник. Он с сочувствием глядел на взмокших от пота бойцов. А у тех даже сил не хватало, чтобы выбраться из лат.

– Если останемся тут, то придётся, – усмехнулся Пантелеймон и забрал камень у Лессчика. Чем-то этот булыжник отличался от остальных, лежащих рядом на бруствере. Должно быть, тем, что его пересекала тонкая трещина. Очень необычная трещина. Едва взглянув на неё, Пантелеймон понял: проход. Но кто пройдёт в него? Разве что кошка…

И всё же чуть раздвинул края трещины и заглянул внутрь.

В лицо ему повеяло пустыней. Он словно выглянул в форточку окна, выходящего на Сахару. Жёлтые пески вздымались и опускались барханами, подобными океанским волнам. Нестерпимо пекло солнце.

Серёжка толкнул его в бок. Пантелеймон захлопнул проход в камне.

И оказался лицом к лицу с начальником полигона. Тот подошёл, когда Пантелеймон рассматривал пустыню.

Рядом с офицером стоял старшина.

– Так что, вашбродь, поймал трёх алказийских шпионов! Один смеялся над «боевыми петухами», второй внимательно осматривал их амуницию, задавал разведывательные вопросы… А третий хотел вот этим самым камнем убить командира спецчасти…

– Камушек изучаем? – начальник полигона взял булыжник из рук оторопевшего Пантелеймона, осмотрел со всех сторон и… вернул обратно.

– Положи в вещмешок! – приказал он. И повернулся к старшине: – Камень предъявишь офицеру! И передашь ему мои соображения. Сдаётся мне, что шпион по этому камушку может получить сведения о новом оружии…

– Это как же? – выпучил глаза старшина.

Начальник полигона подумал немного и добавил:

– А вот так! Убивать командира он бы не стал: сам не сумел бы уйти после убийства: кругом солдаты. А вот получить информацию о дальности стрельбы и поражающей способности нашей техники, прикинув по весу камня – смог бы. Увести! Всех троих!

И указал на Пантелеймона, Серёжку и Лессчика.

– Они недаром держатся вместе, – добавил он.

Ребят привели в расположение части. Здесь старшина повторил свои подозрения в шпионаже и добавил умозаключение начальника полигона. К его чести надо сказать, что запомнил он все слова буквально.

– Так. Шпионы, значит, – офицер почесал подбородок. – С одной стороны, это хорошо: за поимку шпионов можно получить награду. С другой – лишнее беспокойство: зачем нам шпионы?

Он наклонился к Лессчику:

– Признавайся: ты шпион?

– Нет, я – Лессчик! – замотал тот головой.

– Впрочем, этот, похоже, наш парнишка, – задумчиво произнёс офицер. – Только его купили. Или запугали. Или охмурили… то есть одурачили. Что, впрочем, одно и то же.

И повернулся к Пантелеймону и Серёжке: