Первая работа - Юлия Кузнецова

– Что это? – спросила Ольга Сергеевна.

«Как она меня нашла?» – лихорадочно размышляла я.

Ее кабинет находился в противоположной стороне холла, рядом с директорским.

– Испанская песенка, – промямлила я, – детская.

Я вам говорила, я репетиторствую, преподаю испанский одной…

– Нет, это что? – перебила меня Ольга Сергеевна.

Только тут я заметила, что она машет каким-то листком.

Взмах – и я читаю свою фамилию. Еще взмах – и мне уже видны буквы «олим…».

Ясно. Возмездие решило настичь меня раньше положенного срока.

– Ольга Сергеевна, – смиренно произнесла я, – простите меня. Я прекрасно понимаю, как вам обидно. Вы нам тему Presen Perfec специально дали, чтобы мы подготовились, а мы… То есть я…

– Не Presen Perfect, a Presen Perfec Continuous, – c горечью поправила меня Ольга Сергеевна. – Таня тоже глаголы не написала… Однако у нее восемьдесят семь баллов.

А у тебя – пятьдесят.

– Так мало? – вырвалось у меня. – А эссе?

Ольга Сергеевна как-то странно на меня поглядела.

– Ты издеваешься надо мной? – тихо спросила она.

Я замерла. Она молча протянула мне листок. «Los profesores, – гласило эссе, – are como las canciónes». «Учителя – как песни».

– Но… – смущенно проговорила я. – Это невозможно! Ольга Сергеевна! Я со второго класса испанский учу, а английский вообще с детского сада. Они никогда у меня в голове не смешивались! Ни разу в жизни!

– Одна-единственная личность была в этом классе… – пробормотала Ольга Сергеевна. – У тебя способности к английскому, Маша. А ты променяла его на какой-то испанский… Самый легкий язык в мире!

Последние слова она произнесла с таким отвращением, словно я занималась не вторым языком, а съемками в ночной передаче «Откровенно о самом главном» – в качестве модели.

– ЕГЭ ты мне тоже запорешь? – спросила Ольга Сергеевна и, не дожидаясь ответа, развернулась к двери. Из кармана ее пиджака запел телефон: «Le it be! Le it be!»

– Это невозможно, – прошептала я, вглядываясь в текст.

На самом деле сомнений в том, что именно я накатала эту испано-английскую галиматью, которую называют спанглишем, не осталось: половина работы была написала синей ручкой, половина – черной.

– Да, Володь! – донесся до меня голос Ольги Сергеевны. – Да, я слышала. Поздравляю. Как раз собиралась тебе позвонить. Мои – нет. В этом году – нет. Да, спасибо. Будем готовиться…

Она сунула телефон в карман и, не оборачиваясь, зашагала прочь. А я осталась наедине с ужасной новостью.

Оказывается, языки могут путаться в голове, как нитки двух разных клубков. Как это могло произойти? Почему я этого не помню? Может, я заболела… А вдруг я теперь не смогу преподавать?