Кошки-мышки с мафией - Андрей Трушкин

Значит, как только мы решили с Борманом действовать, он спрятал в свой тайничок чай и достал оттуда фонарик.

А пистолет? — заглянул я Борману через плечо.

Пистолет пришлось сдать перед командировкой. Табельное оружие — ничего не поделаешь…

Да-а, это было жалко. С пистолетом я бы под землей чувствовал себя уверенней.

Но делать было нечего, пришлось идти так — почти с голыми руками.

Правда, с фонарем мы передвигались значительно быстрее. Уже минуты через три мы были у входа в большой туннель.

Борман, который полз впереди, щелкнул, значит, кнопкой, и свет погас. Он осторожно выглянул наружу, прислушался, но, не заметив ничего подозрительного, вылез наружу.

— Туда! — показал я ему направление движения. — Там они Кольку сцапали.

Борман стукнул несколько разбитыми кроссовками по полу и остался доволен своим тестом.

— У тебя каблуки не стучат? — задал он мне вопрос шепотом.

Вместо ответа я несколько раз подпрыгнул на месте.

Дядя Боря убрал до минимума мощность фонаря, и мы, значит, пошли вдоль по туннелю, держась у левой стенки.

Время от времени Борман останавливался, к чему-то прислушивался и осторожно стучал по стене. Мы уже миновали то место, где напоролись на парней в камуфляже, но никого не было видно.

Вдруг, словно над самым ухом, кто-то закашлял, ругнулся. Потом зашаркали подошвы, и снова в подземелье стало до звона в ушах тихо.

Борман погасил фонарь и пополз вперед. Вскоре, почти перед нашими глазами возник тонкий лучик света. Если бы мы шли в полный рост, то, возможно, его и не заметили бы. Светилась лишь тоненькая полоска зазора между дверью и порогом.

— Оставайся здесь, — выдохнул мне на ухо Борман. — Только от двери отползи. Даст Бог, она открыта.

После этого он, значит, встал, нашарил ручку и с каким-то потрясающим звериным ревом распахнул дверь.

Хотя я вначале и намеревался в точности выполнять указание Бормана и слинять подальше, но никаких моральных сил не хватило упустить столь редкостное зрелище, как взятие бандюг в плен.

В комнатушке, освещенной настольной лампой, сидели двое парней в камуфляже и резались в карты. От неожиданности у одного из них аж подпрыгнули руки и он упустил всю свою колоду. У второго реакция оказалась побыстрее, и он потянулся за резиновой дубинкой. За что именно ему, значит, и достался первый удар.

Сделано это было так быстро, что кулака дяди Бори я не увидел — лишь мелькнули в воздухе подошвы ботинок охранника и грохнула оземь спинка стула.

Номер второй уже, значит, пришел в себя и не придумал ничего лучше, как схватить Бормана за правую руку. Видно парень все-таки плохо подумал, что делает, поскольку Борман обхватил его запястье, легко крутанул, и охранник, исполнив в воздухе сальто-мортале, гробанулся о бетонный пол своим копчиком.

Я аж от удивления рот раскрыл. Конечно, сцена расправы была, значит, не такой эффектной, как в боевиках с Ван Даммом, зато куда более эффективная!

Борман склонился над номером вторым, одним рывком натянул ему куртку на руки, вырвал из штанов ремень, заломил бандиту руки и связал хитрым узлом, пропустив кожаную полоску через пряжку, а потом между запястьями.

В мгновение ока здоровый кабан был спеленут, как мелкое дитя, которое норовит выпрыгнуть из коляски.

Тем временем номер первый очухался и встал на ноги. Это не заметили ни Борман, ни я. Но охранник, вместо того чтобы нападать, принялся улепетывать, словно ворона, отнявшая у собаки кость.

Борман попытался с разворота достать его пяткой, но промахнулся — номер первый оказался резвей. Борман выругался и ринулся за ним. Но мой дядька забыл, что у него есть племянник, который, значит, в это время, как бревно, лежал у порога. Об это бревно, то есть об меня, и споткнулся номер первый. Он так шибанулся о каменный пол, что его ноги, зацепившиеся за мою спину, тут же обмякли.

Не прошло и минуты, как оба охранника, привязанные к стульям, мрачно разглядывали нас исподлобья.

Кто вы такие? На кого работаете? Сколько вас здесь? — начал допрос Борман.

И где Колька, Сергей Антонович и профессор? — встрял я.

Охранники молчали.

Та-ак, — протянул дядя Боря, — считать до пяти у меня времени нет. Толя, выйди в коридор, а я тут с ними по-мужски потолкую.

Не надо! — встрепенулся номер первый, кося взглядом на штык-нож, висевший на поясе Бормана.

Молчи, дурак, — встрял номер второй, но дядя Боря тут же его вырубил.

Нанял нас какой-то мужик, с серьгой в ухе, — зачастил номер первый. — Дал бабки, сказал: "Будете работать на меня". — Мы спросили: "А что делать-то?" — А он сказал: "Сторожить".

Погоди, — перебил его дядя Боря. — Вроде я тебя видел где-то?

— Да в ресторане "Электрочугунск", — обрадовался охранник, словно этот факт служил ему смягчающим обстоятельством. — Гардеробщик я. А это, он кивнул на бесчувственное тело, — наш грузчик.

Ясно, — процедил дядя Боря. — Так что вы сторожите?

Да двух типов каких-то.

Трех, — поправил я его. — Их трое должно быть.

Ну да, трех, — поправился номер первый. — Они тут рядом, в соседней камере… То есть в бомбоубежище, я хотел сказать…

Где сейчас Моченый? Ну этот тип с серьгой в ухе?

Охранник пожал плечами:

— Утром зайдет…

Больше он сказать ничего не успел, потому что Борман заткнул ему рот кляпом, аккуратно сработанным из старой тряпки. Та же участь постигла номера второго, который еще был в бессознательном состоянии.

Уже не таясь, мы вышли в туннель.

Борман повернул фонариком налево, и вскоре мы увидели неглубокую нишу, а в ней — стальную дверь с колесом запора, выкрашенным красной краской.

Дядя Боря повернул колесо, дернул на себя дверь.

В большой комнате, скупо освещенной маломощной лампочкой, спали, как два младенца, Мензурка и профессор.

Когда мы вошли, они наконец проснулись и недоуменно смотрели на нас заспанными глазами.

— Погодите, — остановился я и еще раз осмотрел комнату. — А где же Колька?!