Ведьмы - Роальд Даль

Мистер Дженкинс не успел пройти и нескольких шагов к столу Самой Главной Ведьмы, как вдруг душераздирающий вопль заглушил все прочие звуки в зале, и я увидел, как Величайшая Самая Главная Ведьма буквально взмыла в воздух!

Вот она уже оказалась на стуле и продолжала вопить…

Вот забралась на стол, размахивая руками…

— Да что это, что это, ба?

— Погоди! — шепнула бабушка. — Сиди себе тихо и наблюдай.

Вот и все остальные ведьмы, числом больше восьмидесяти, начали визжать и вскакивать со стульев, будто их сиденья утыканы гвоздями и те впились им пониже спины. Одни влезали на стулья, другие вспрыгивали на столы, и все извивались и махали руками самым немыслимым образом.

А потом — разом — все они стихли.

Потом остолбенели, застыли. Каждая ведьма стояла немая, недвижная, как мертвец.

Над рестораном нависла напряженная тишина.

— Они уменьшаются, ба! — шепнул я. — Как со мной было, в точности!

— Да, они уменьшаются, сама вижу, — шепнула бабушка.

— Мышедел! — крикнул я. — Смотри! У некоторых уже мех на лице прорастает! Но почему все так быстро, а, ба?

— Я скажу тебе почему, — ответила бабушка. — Потому что они проглотили по громадной дозе, как ты в свое время, и будильник напрочь вышел из строя!

Публика в ресторане вставала с мест, чтобы лучше видеть происходящее. Теснилась к двум длинным банкетным столам. Вот уже обступила их плотной стеной. Бабушка подняла нас с Бруно повыше, чтобы мы могли всласть налюбоваться увлекательным зрелищем. А сама от волнения вскочила на стул и тянула изо всех сил шею, ей ничего не удалось бы разглядеть из-за густой толпы.

Еще несколько секунд — и ведьмы исчезли, как не бывали, все до единой, и только метались по двум длинным банкетным столам маленькие темные мышки.

По всему ресторану женщины ахали и стонали, сильные мужчины бледнели, менялись в лице, возмущались, кричали: «Безумие! Быть не может! Что за чертовщина!» Официанты замахивались на мышей стульями, винными бутылками — всем, что попадалось им под руку. Шеф-повар в белом колпаке, я видел, выскочил из кухни, размахивая сковородой, другой, тот самый, бежал сразу за ним следом, подняв, как меч, свой кухонный нож, все кричали наперебой: «Мыши! Мыши! Мыши! Гоните отсюда мышей!» И только дети поистине ликовали. Они будто поняли своим детским умом, что сейчас, прямо у них на глазах, совершается доброе, хорошее дело, и они хлопали в ладоши, прыгали и хохотали от радости, как безумные.

— Ну, нам пора, — сказала бабушка. — Мы свое дело сделали.

Она спустилась со стула, взяла сумку, зажала под локтем. Я был у нее в правой руке, Бруно в левой.

— Бруно, — сказала она, — настало время вернуть тебя в славное лоно семейства.

— Мамка — она же мышей ненавидит, — протянул Бруно.

— Это я заметила, — сказала бабушка. — Но ей придется к тебе привыкнуть, верно?

Найти мистера и миссис Дженкинс не составило особого труда. Визгливый голос миссис Дженкинс был слышен на весь ресторан.

— Герберт! — визжала она. — Уведи меня отсюда! Тут сплошные мыши! Они же на юбку ко мне лезут! — Она воздела руки к мужу, и мне с моего места казалось, что она буквально повисла и качается у него на шее.

Бабушка к ним подошла и сунула Бруно в руку мистеру Дженкинсу.

— Вот ваш мальчик, — сказала она. — Ему не вредно посидеть на диете.