Кошмары станции «Мартышкино» - Валерий Роньшин

Так точно, товарищ майор!

— А хотите жвачку пожевать? — предложила всем Крутая.

Да что жвачка, — глотал слюнки Димыч, — сейчас бы борщичка с мясом.

Или блинчиков со сметаной, — прибавил Тимыч, облизываясь.

Кстати говоря, — сказал Гвоздь, подкрутив левый ус, — научно доказано, что минута смеха заменяет стакан сметаны и сто граммов мяса. Так что посмейтесь, орлы, минутку — это и будет вам мясо со сметаной.

Хэ, — хмыкнул Тимыч.

— Фэ, — фыркнул Димыч.

Подземная обстановка не располагала к веселью. Стояла мертвая тишина. Тускло горели лампочки… Короче, довольно неуютно было.

Товарищ майор, — козырнул Кипятков, — разрешите рассказать смешной анекдот. Я его на прошлой неделе от директора ФСБ слышал.

Генерал Жеребец обожает рассказывать анекдоты, — пояснил Гвоздь ребятам и спросил на всякий случай у капитана: — А анекдот-то приличный? Без матюгов?

Так точно!

Тогда валяй, — разрешил майор.

— Слушаюсь! — козырнул Кипятком и рассказал та-а-кой смешной анекдотик, что просто обхохочешься.

Мальчишки и обхохотались, а Любка Крутая даже жвачку от смеха проглотила.

— Кажется, пришли, — сказал Гвоздь.

Смех оборвался. Все остановились.

Они стояли на развилке двух туннелей: вправо продолжался освещенный туннель с рельсами и шпалами, а влево уходил туннель без света, рельс и шпал.

— Я впереди, ты, Жора — прикрываешь, — распорядился Гвоздь.

— Есть! — козырнул Кипятков.

Майор, осторожно ступая, вошел в темный туннель, держа в одной руке пистолет, в другой — фонарик.

Все двинулись следом.

Они прошли совсем немного, когда луч фонаря выхватил из тьмы бронированную дверь с надписью:

ОБЪЕКТ № 001 ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!

А чуть ниже и более мелкими буквами было добавлено:

ЗВОНОК НЕ РАБОТАЕТ. СТУЧИТЕ.

Тук-тук-тук, — постучал майор Гвоздь в дверь рукояткой пистолета.

Кто там? — откликнулся мужской голос, который Тимыч мгновенно узнал.

Это я, дядь Федь! — отозвался Тимыч. — Тима Кувшинов!

Тима? — удивился профессор, и бронированная дверь отворилась.

Гвоздь молниеносно влетел и громогласно объявил:

— Все арестованы!

— Кто — «все»? — опешил Федякин.

Гвоздь огляделся. В небольшой комнатке кроме профессора больше никого не было.

Вот так номер, чтоб я помер, — почесал майор пистолетом за ухом.

Простите, а вы кто такой? — поинтересовался Федякин.

Служба безопасности, — показал майор Гвоздь удостоверение.

Ничего не понимаю, — пожал плечами профессор и посмотрел на племянника. — Тима, может, ты мне объяснишь?

Вначале вы нам объясните, — потребовал Гвоздь. — Чем вы тут занимаетесь, под Мартышкиным кладбищем?

Это секрет, — просто ответил Федякин.

Какой еще секрет?

Государственный.

— Не надо ля-ля, — подкрутил Гвоздь усы. — Я знаю все государственные секреты.

А этот секрет не знаете, потому что он известен лишь очень узкому кругу людей, в который входит и ваш непосредственный начальник.

Это кто же?

— Директор петербургского отделения ФСБ генерал Жеребец.

Врать тоже надо умеючи, милейший, — усмехнулся Гвоздь. — Сейчас вот возьму и позвоню генералу.

Пожалуйста, берите и звоните, — протянул профессор майору мобильник.

Гвоздь позвонил.

— Здравия желаю, товарищ генерал!

Майор Гвоздь беспокоит. Извините, что так поздно, но дело в том… — И майор вкратце изложил, в чем дело. А дальше уже только слушал и повторял: — Так точно… так точно… так точно… — А затем передал трубку профессору. — Вас просят.

Федякин приложил трубку к уху.

— Доброе утро, вернее, еще доброй ночи…

Ну что вы, ничего страшного, он же не знал…

Хорошо, я ему расскажу… До свидания, — профессор сунул мобильник в карман.

Майор Гвоздь был несколько смущен.

Вот, значит, кому звонил в ФСБ — начальник метрополитена, — пробормотал он в усы и извинился перед Федякиным: — Вы уж меня простите, профессор. И на старуху бывает проруха.

Пустяки, — улыбнулся Федякин. — Давайте лучше познакомимся.

Профессор и майор обменялись рукопожатиями.

Гвоздь Петр Трофимыч, — отрекомендовался майор.

Федякин Федор Петрович, — представился профессор и добавил: — Генерал Жеребец жалеет, что мы раньше не посвятили вас в наши проблемы. Вы, оказывается, баловень судьбы.

Так точно! — козырнул Гвоздь. — Где я — там всегда успех.

— Ну тогда слушайте. — И профессор приступил к рассказу: — Вся эта история началась десять лет назад, когда на этом самом месте решили построить новую станцию метро «Мартышкино». И построили. И даже вывели на поверхность одну вентиляционную шахту. Хотели уже выводить и вторую, как вдруг в один день стены станции покрылись зеленой плесенью. Метростроевцы начали скрести их, отмывать. Отмыли. Приходят на следующий день, а уже не только стены в плесени, но и потолок. Еще раз все отмыли и отскребли. Приходят на третий день — та же фигня, как выражается мой юный племянник, — плесень на стенах, плесень на потолке, вдобавок еще и на полу плесень. Короче говоря, как только с этой плесенью не боролись — и всякими химикатами ее поливали, и из огнеметов жгли, и станцию на несколько дней затопляли… — ничего не помогло. Плесени становилось все больше и больше. Она уже к вентиляционной шахте подбираться стала. Хорошо еще не успели эскалаторы установить и павильон станции построить на месте Мартышкина кладбища, как собирались. В общем, шахту скоренько замуровали, а все ходы и выходы с подземной станции забетонировали, оставив лишь шлюз[7]с бронированным люком. И пригласили ученых разобраться, что это за плесень такая, которая ни в огне не горит, ни в воде не тонет. Этот научный проект получил название «Зеленые блины»…

А почему «блины», дядь Федь? — спросил Тимыч.

— Потому что плесень, покрывшая всю станцию, состояла из округлых образований, напоминающих блины, испеченные на сковородке, только зеленые… Проект, разумеется, засекретили, чтоб не нервировать общественность, а руководителем проекта назначили выдающегося академика Дундукова Ивана Ивановича, моего учителя. И он сразу же определил, что это какая-то новая разновидность плесени, доселе неизвестная науке. Мало того, Иван Иваныч обнаружил в ней клеточную структуру, похожую на мозговую ткань.