Чумной доктор - Кевин Сэндс

Пока я носил бумаги, мне пришло в голову, что можно попасть на верхние этажи, даже если мастерская заперта, – через люк на крыше. Не лучший путь, чтобы подняться туда придётся украсть лестницу. Но на всякий случай я не стал запирать люк.

Я забирал последнюю стопку из спальни мастера Бенедикта, когда в дверях появилась Салли. Она ухватилась за косяк и скривилась.

– Завтрак готов, – тихо сказала она.

– Я же предупреждал тебя, – сказал я.

– Не так уж и больно, – ответила она, но гримаса на её лице говорила иное.

Салли медленно опустилась на кровать мастера Бенедикта. Сев, она вздохнула, а потом легла на перину.

– Какая она чудесная. Такая мягкая…

– Это гусиный пух.

Салли приподнялась на локтях.

– Тогда почему ты спишь в лавке?

– О чём ты?

– Тут есть прекрасная кровать с периной из гусиного пуха, – сказала она. – Почему же ты спишь на соломенном тюфяке под прилавком?

– Ну… там моя постель, – объяснил я. – А это – комната мастера Бенедикта.

– Я думала, он оставил дом тебе.

– Так и есть. Но это его вещи.

Я протянул ей руку. Салли пристально посмотрела на меня, но потом взялась за нее, и я помог ей подняться с кровати. Затем разгладил покрывало, взял стопку бумаг и отправился вниз. Салли шла следом, не переставая наблюдать за мной.

Том пришёл рано. Под рубашкой он прятал три мягкие булочки с корицей. Узнав, что я входил в мастерскую, Том ахнул.

– Гален не будет рад, если узнает, – сказал он.

Я почувствовал, что выхожу из себя.

– Это мой дом! – Я стукнул кулаком по ладони. – Мой. Дом.

– И если ты перегнёшь палку, Гален тебя из него выкинет. Он уж присматривает за тобой.

– В каком это смысле?

– Вчера вечером, – сказал Том, – Гален расспрашивал о тебе и о мастере Бенедикте. Кем был твой учитель, что он знал о лечении чумы. О ваших средствах и лекарствах. Он уверен, что ты хочешь украсть его рецепт. Он думает: именно потому Генри настаивал, чтобы ты стал его помощником.

Кровь бросилась мне в лицо. Так вот почему Генри предлагал мне поработать с Галеном! Но я был тут ни при чём.

– Я не собираюсь красть чужой рецепт!

– Я-то это знаю, – терпеливо сказал Том, – а вот Гален – нет. Если он пожалуется на тебя магистрату Олдборну, ты окажешься на улице. Так что не зли его лишний раз. – Том печально посмотрел на меня. – Вдобавок я думаю, ты и не захотел бы с ним работать.

– Почему? Что он заставляет тебя делать?

– Толочь и перемалывать то, что осталось от твоих ингредиентов. И убираться. Но проблема не в этом. Он параноик. Он не позволяет мне стоять рядом, пока он работает. Большую часть времени он думает, что я тоже собираюсь украсть его секреты.

Галену и правда было не о чем беспокоиться. Я всего лишь хотел помочь ему вылечить чуму. И несмотря на то, что он не доверял мне, мне хотелось понять, смог бы я учиться у этого человека. Пусть он был и не таким добрым, но многим напоминал мне мастера Бенедикта – своей преданностью делу, очевидной заботой о пациентах, презрением к шарлатанам. И стремление хранить тайны было таким же, как у моего учителя.

Сходство поразило меня ещё больше, когда я узнал о прошлом мастера Бенедикта. Они оба отправились в чужие края в поисках лекарства от болезни. И вдобавок мне по-прежнему требовался новый учитель.

Я сел на стул, размышляя. Я сделал всё неправильно. Мне нужно было попытаться произвести впечатление на этого человека. Если бы я показал ему, чему научил меня мастер Бенедикт, насколько я могу быть полезным, возможно, он позволил бы мне помочь. Надо придумать, как убедить его.

Между тем любопытство всё ещё не давало мне покоя. Где-то в моей мастерской лежали ингредиенты, способные вылечить чуму.

– По крайней мере, покажи, что ты там толчёшь, – попросил я.

– Кристофер.

– Только что-нибудь одно. Вот и всё. Тогда я уйду.

– Кристофер!

– Ну пожалуйста. Пожааалуйста. Пожааааалуйста. Пожаааааааааа…

– Ладно! – Том нервно покосился на дверь. – Но ты никому не скажешь.

– Кому бы я сказал? Я общаюсь только с тобой и Бриджит. А уж она умеет хранить секреты.

Бриджит одобрительно заворковала. Том посмотрел на Салли.

– Я тоже не скажу. – Она лучезарно улыбнулась. – У меня даже нет друзей.