Опасная игра - Жаклин Уилсон

Мы отвезли Александра в больницу. Футболист готов был хоть всю дорогу его на себе тащить, но у меня еще оставались деньги из маминого кошелька, так что мы взяли такси.

Увидев Александра, таксист вздохнул:

– Что, ребятки, побуянили?

Александр прямо так и просиял – кто-то посчитал его способным буянить! Вообще он очень мужественно держался. Наверняка ему было страшно больно – зеленый весь, челка прилипла ко взмокшему лбу, а не плакал.

Мы сидели с ним в приемном покое больницы, пока его не увезли в кресле-каталке на рентген.

– Пойдем, что ли? – сказал Футболист. – Его родителей вызвали, неохота с ними встречаться. Особенно с отцом.

– Надо же хоть узнать, поправится он или как!

– Поправится, конечно. Он же в больнице. – Футболист окинул взглядом тускло-оранжевые стены, дернулся и вскочил: – Ненавижу больницы! Жуть наводят. Пошли, Трейси!

– Нет, я подожду.

– Вылечат его, куда он денется. Медсестра сказала, это всего только перелом.

– Хорошо бы тебе было, если б ты «всего только» ногу сломал?

– Ну, для меня это была бы трагедия – я бы не смог играть в футбол. А ему-то что? – Футболист с тяжелым вздохом снова сел на пластиковый стул. – Ненавижу больницы…

– Ты уже говорил.

– Эти коридоры длиннющие, и куча дверей, а за ними всякие ужасы творятся.

– Ну закрой глаза.

– Все равно больницей пахнет. – Футболист потянул носом воздух и скорчил кошмарную рожу. – Аж блевать тянет!

– А каково сейчас Александру – там, за этими жуткими дверями?

Футболист сгорбился.

– Странный он, этот мелкий… Ногу сломал, – то есть ты ему сломала – и хоть бы пискнул. Я видел на стадионе – крутые парни прямо корчатся от боли, по траве катаются, плачут даже. А наш Александр держался. Выходит… он храбрый?

– Я не нарочно ему ногу сломала!

– Знаю, знаю. Все равно не надо бы нам здесь торчать. Его родители тебя не похвалят.

– Я совсем легонько толкнула. Просто хотела с дороги отодвинуть. А теперь я во всем виновата! Не могу так…

И я разревелась, как маленькая, шмыгая носом и всхлипывая – хотя вообще-то я никогда не плачу.

Футболист смущенно заозирался.

– Трейси, перестань, люди смотрят! – прошипел он, толкая меня локтем.

Я все ревела и никак не могла остановиться.

– У тебя платок есть?

Я помотала головой. Меня уже не волновало, что все лицо мокрое от слез и из носа течет.

Футболист метнулся в коридор. Я думала, он не выдержал и сбежал – а он заскочил в туалет и принес мне рулон туалетной бумаги.

– Ладно тебе, не реви, – уговаривал он, вытирая мне щеки. – На самом деле это я виноват. Совсем опсихел, чуть весь дом не сжег. Трейси, как думаешь, я на самом деле ненормальный?

– Да! – отрезала я, сморкаясь. Потом сжалилась: – Нет, не совсем. Так, чуточку свихнулся, и все.

– Может, мне лечиться надо?

– Нормальный ты, Футболист. Сейчас об Александре надо беспокоиться. Никак не пойму: чуточку толкнула – и сразу перелом. А когда он с крыши свалился, даже пальчик себе не вывихнул. Чудо какое-то, наш Александр. – Я еще раз провела комком туалетной бумаги по глазам. – Футболист, он точно поправится?

– Да точно! Подумаешь, перелом.

– А вдруг осложнения? Нога так страшно вбок торчала. Что, если ее не сумеют вправить как надо? Или инфекция попадет? Нога загноится, в ней заведутся червяки, и придется ее отрезать.

– Перестань! Не может такого быть. Правда?

– А мы даже не заметили, – всхлипнула я. – Дрались и по сторонам не смотрели.

– Ты классный боец, Трейси, – сказал Футболист.

– Никогда больше не буду драться! Ужасно, что Александра покалечили.

Я вздохнула. Что там с ним делают? Футболист тоже вздохнул. Я заерзала. Футболист тоже заерзал, по очереди.

Я встала размять ноги – и тут в комнату вбежали двое взрослых. Я чуть на них не налетела. Рослый мужчина с портфелем, на начальника похож. А женщина маленькая, робкая как мышка, с худеньким личиком. Не надо долго гадать, кто такие. Я поскорее вернулась на свой стул.