Долг ведьмы - Кирилл Кащеев

– Ага, я вот тоже второй день глаз оторвать не могу! – раздался сзади Танькин голос.

Че-е-его? От кого? – Ирка развернулась и… обнаружила Таньку стоящей у перил и жадно вглядывающейся вдаль. Ирка аккуратно выдохнула и, тихо скользнув мимо Айта, встала рядом с Танькой. «Черепахо-лайнер» неспешно преодолевал течение, держась невдалеке от берега. Наднепрянскую ведьму шириной реки не удивишь, но на Днепре с одного берега хотя бы крыши высоток на другом видны, а здесь противоположный берег тянулся едва заметной линией на беспредельном горизонте молочно-белой воды. Или это просто потому, что там нет высоток?

Среди буйных зарослей на берегу изредка мелькали крыши невысоких домов – Ирка не сразу и поняла, что это крыши, их покрывали разноцветные лепестки. Кое-где заросли рассекала прорезь деревянных мостков, спускающихся к воде, – но селиться прямо на берегу здесь явно было не принято. Молочная, раньше казавшаяся Ирке пустынной, была переполнена движением. Мимо, с вальяжностью пешеходов, фланирующих на бульваре, мелькали «самоплавающие»: извивающиеся в воде громадные змеи и рыбины в сверкающей чешуе, явно отделанной драгоценными камнями. Панцирь черепахи медленно прошел мимо троицы русалок с корзинками салатовых водорослей, самозабвенно сплетничающих чуть ли не посреди реки. По правому борту лихо промчалось нечто, формой напоминающее эмалированный тазик, но раззолоченное и украшенное финтифлюшками, как старинная карета, – везла этот каретный тазик четверка существ с роскошными конскими гривами и не менее роскошными рыбьими хвостами.

– Ой, это идропы, я про них читала! – при виде них завопила Танька.

– Ага, а вон то – типа китайцы! – Богдан ткнул пальцем в снующие по всей реке типичные, как на картинках, китайские джонки под бумажными парусами, и изумления на его лице было больше, чем при виде конерыб.

Айт лениво приоткрыл глаза:

– А, эти… – он снова сонно опустил веки. – Я не понимаю их магию, но кажется, они все ненастоящие, – он кивнул на проплывающую мимо джонку с троицей китайцев в конических шляпах и синих штанах. – На самом деле всеми лодками управляет один человек – через песню.

– Через какую? – слегка обалдела Танька.

– А ты прислушайся…

Троица на джонке возилась с канатами, наполняя воздух тягучим, слегка гортанным пением. Китайского Ирка не знала, но на пробный урок на курсах как-то сходила и обостренной памятью истинной ведьмы к словам эту песенку она отлично запомнила:

Мао Цзэдун – великий кормчий,[2]

У руля Великий кормчий…

Рядом захихикала Танька:

– Айт, они не одним человеком управляются…

– Уроборос с тобой: если лодки выходят с разных концов реки, а в порт приходят не просто одновременно, а секунда в секунду, – как же не одним? – не открывая глаз, вздохнул Айт. – Серьезный колдун их Мао.

– Но это совсем не колдовская песня!

– Тань, – остановила ее Ирка. – Ну на самом-то деле – откуда нам знать?

Мао – преемник дела Маркса…[3]—

продолжали петь китайцы.

– Я бы с этим Марксом встретился, может, он наших тоже так плавать научит? – пробормотал Айт.

– Не надо, – покачала головой Ирка. – Драконы-марксисты – это будет как-то… чересчур.

– А вон то что? – заинтересовался Богдан.

– Где? – Айт снова открыл глаза.

– Ну вон! Мячики темные, на волнах плавают…

– Шешу, да где? – Айт с явной неохотой встал из кресла и выглянул через борт. – Вон то? Это ежики.

– А почему в воде?

– Так они морские.

– А почему тогда в реке? – не отставал Богдан.

– Так ветром нанесло! – начал раздражаться Айт.

– Ежиков. Ветром. – Глаза Богдана сузились в прицельные щелочки, он уже явно собирался объяснить, что думает о некоторых драконах…

Налетевший ветер подхватил пляшущий на волнах мячик, и маленький еж взмыл в воздух на растопыренном плаще из иголок. Ветер швырнул его к нависающему над водой скальному карнизу, и еж распростерся на камне, прилипнув, будто пластырь.

– Теперь так и будет висеть, пока его снова не сдует, – пояснил Айт.

Рядом с черепаховым панцирем гордо проплыла косуля. Нырнула, мелькнув в воздухе красными гусиными лапками, и снова вынырнула – на каждом роге было наколото по трепещущей рыбине.

– О! Я б тоже пожрал! Где тут еду взять? – с энтузиазмом поинтересовался Богдан.

Айт молча ткнул пальцем за борт. Остальные трое изумленно воззрились на него.

– Не поняла, – наконец осторожно переспросила Танька. – Кто тут готовит? И где кормят?

– Готовит кто умеет, – ответил Айт и с гордостью объявил: – На примусе! – И широким жестом гостеприимного хозяина распахнул заменяющий столик ящик. Изнутри торчала ручка сковородки, небольшая пластиковая канистра, судя по запаху с бензином, и нечто такое небольшое, круглое, вроде как с конфоркой. Ирка никогда раньше не видела примусов, но, судя по всему, это он и был. – Знаете, чего стоило его раздобыть? – обиженно поинтересовался Айт, не увидев восторга на лицах. – Зато с топливом теперь никаких проблем, я у своих трехголовых целую цистерну бензина отнял!

– Ты хочешь сказать… мы сами должны? – Танька беспомощно обвела взглядом открытую площадку, на которой не было ничего, кроме этого самого ящика-столика и еще пары плетеных кресел. – Ни ресторана, ни… Даже на прогулочных катерах есть буфет!

– Ваш мир гораздо комфортнее – везде прямо как в Змеевых Пещерах, – с уважением кивнул Айт. – А у нас даже когда Мать-Владычица, да будет ее жажда власти сильнее ее же лени, облетает владения, дичь ей приходится ловить самой. И жарить тоже.

– Ребята, ну если это Молочная река, то где-то же у нее должны быть кисельные берега? Кисель меня вполне устроит! – простонала Танька.

– Кисельные Берега? Это ты про городок, где самые вкусные кисели варят? – непонимающе посмотрел на нее Айт. – Так он по другую сторону от Змеевых Пещер, нам туда не нужно.

– Это я про фольклор, – вздохнула Танька.

– Спокойно, девчонки, я же с вами! Я тут в одной каюте удочку видел – а с борта я ловить умею! – Богдан одним прыжком сиганул на лестницу, а через минуту над площадкой появился конец длинной удочки, и Богдан перебрался через заграждение. – Так, откуда лучше закинуть – отсюда или с нижней палубы? – взглядом полководца он оглядел реку и взмахнул удочкой, примериваясь.