Тайна зефира в шоколаде - Валерий Роньшин

А на другой день мы с Воробьем пошли в школу. Как будто ничего не произошло. Впрочем, если судить по газетам — ничего и не произошло. О том, что Питер висел на волоске, в газетах не написали ни крупно, ни мелко. Только в "Вечернем Петербурге" промелькнула крохотная заметка о временном закрытии станции метро "Петроградская" на ремонт. И все.

Придя в школу, мы нос к носу столкнулись с нашим директором Михал Тарасычем. Он, как обычно, слонялся по коридору со спичкой в зубах.

— А, Мухина, — глянул на меня директор. — Зайди ко мне в кабинет. Разговор имеется.

Я горестно вздохнула. Неужели все — таки выпрут из школы? А тут еще, как назло, родители сегодня прилетают.

Володька пошел вслед за мной.

— А ты, Воробьев, иди в класс, — остановил его Михал Тарасыч.

Воробей кивнул мне — мол, держись. Я кивнула ему — мол, держусь. И мы разошлись в разные стороны.

"Боже мой, — подумала я, входя в кабинет директора, — неужели я здесь ночью искала ключ от сейфа?" Мне показалось, что с того момента прошла тыща лет.

На подоконнике, свернувшись пушистым клубком, дремал кот Барсик.

Михал Тарасыч принялся хлопать себя по карманам, потом полез в шкаф, заглянул под стол.

— Куда же я его подевал? — бормотал он под нос.

— Если вы ищете ключ от сейфа, — сказала я, — то он у вас на столе валяется.

Директор, подозрительно на меня покосившись, стал разгребать залежи бумаг, скопившиеся у него на столе. Ключ тотчас обнаружился.

— Спасибо, Мухина, — пробурчал он, открывая тяжелую дверцу сейфа.

Там он тоже минут десять рылся среди всевозможного бумажного хлама, пока наконец не вытащил новенький "Аттестат о среднем образовании". И протянул его мне.

— Держи, Мухина. Поздравляю и все такое… Желаю и так далее…

Я прямо обалдела, честное слово. Я так не обалдевала, даже когда с поезда прыгала.

С недоверием раскрыла твердую корочку. Моя фамилия, имя, отчество. Далее перечислены все предметы с оценкой "отлично". Внизу большая круглая печать, подписи преподавателей. А еще ниже… Я пригляделась — так и есть! — размашистая роспись генерала Пивоварова.

Вот он — обещанный сюрприз!..

— Но я же еще только в седьмом классе, — на всякий случай напомнила я директору. — Мне же еще учиться и учиться.

— Нечему тебе учиться, Мухина. Ты и так все знаешь.

Нет, Михал Тарасыч, — упорно стояла я на своем. — Я еще хочу после школы в институт поступать. Или вы мне диплом о высшем образовании тоже дадите?

— Чего не могу, Мухина, того не могу, — развел руками директор. — Учись, если тебе охота. — И он снова запер аттестат в сейф.

Мне сразу расхотелось учиться.

— Михал Тарсыч, — вкрадчиво сказала я, — а можно вместо аттестата справочку пока получить — что я могу прогуливать уроки?

— Это всегда пожалуйста.

Директор сел за пишущую машинку и одним пальцем отстучал:

СПРАВКА

Разрешаю ученице седьмого класса Мухиной Эмме прогуливать уроки, какие угодно и сколько угодно.

Директор школы № 324

Хрюкин М. Т.

— С какого числа прогуливать начнешь? — спросил он.

— Ставьте сегодняшнее, — ответила я.

На том мы с Михал Тарасычем и распрощались.

Как я уже говорила, мне надо было ехать в аэропорт встречать родителей.

Когда я приехала в Шереметьево, самолет из Парижа уже приземлился. В толпе пассажиров я увидела маман и папочку. А за ними под ручку шли… Элизабет и Тряпкин.

— Эми — и—лия, — принялась осыпать меня поцелуями маман, — мы все знаем, доченька. Мсье Тряпье нам рассказал. Ты настоящая патриотка.

— Мы гордимся тобой, Эмка, — прибавил папочка и запечатлел мой образ одним из своих фотоаппаратов.

Я сказала им, что я очень рада, что я тоже собою горжусь и все такое прочее…

Мсье Тряпье, он же Иван Тряпкин, наклонившись ко мне прошептал:

— Морская свинка Афанасий.

— Пошла и утопилась в квасе, — подхватила я.

— Влюбившись в свинку дядю Васю, — добавила Элизабет.

Получился забавный стишок. Мы засмеялись.

— Элизабет, — сказала я, — как здорово, что с вами все в порядке. А вы в отпуск сюда прилетели?

— Не совсем, — ответила она. — За участие в операции "Эмма" меня повысили по службе. Я теперь командующая десантной дивизией. Вот еду принимать часть.

— Поздравляю!.. А ты, Ваня, тоже получил повышение по службе?

— Ну, в общем, да, — улыбнулся Тряпкин. — Я теперь муж у Элизабет.

Пока мы разговаривали, работники аэропорта подкатили к нам тележку, на которой стояла большая коробка.

— А это, Эммочка, наш с папой парижский подарочек, — сказала маман. — Сейчас ты будешь прыгать от восторга.

— Давненько я не прыгала, — хмыкнула я, вспомнив свои прыжки с поезда и самолета. — А что там? — Я обошла коробку со всех сторон.

— Угадай, — хитро произнес папочка. — Ты же у нас теперь разведчица.

— Норковая шубка! — выпалила я, не задумываясь.