Блин и неуловимые киллеры - Евгений Некрасов

Майор Василенко служил с мамой уже пять лет. Их столы стояли в одном кабинете, их телефоны отличались на одну последнюю цифру, и дела они расследовали одни и те же: особо важные. Словом, у них было время и были случаи научиться понимать друг друга. Поэтому Блинкову-младшему не пришлось ничего объяснять. Он позвонил майору и повторил то, что велела мама.

– Она так и сказала: «меня ведут»? – уточнил Василенко. – Их двое, что ли?

– Не знаю, – ответил Блинков-младший, а майор вместо «До свидания» сказал «Есть!» и положил трубку.

Можно было не сомневаться, что преследователей, пускай их будет хоть десятеро, ждет достойная встреча.

Блинков-младший лег на диван и сказал ушам кролика Ватсона, торчавшим из ящика на подоконнике:

– А пожалуй, Ватсон, дело близится к концу.

Уши равномерно шевелились. Кролик что-то хрупал у себя в ящике и совершенно не интересовался делом пропавшего бомжа.

– Вы ленивы и нелюбопытны, Ватсон, – упрекнул его Блинков-младший. – Хоть бы спросили, почему я так думаю.

Кролик не спросил, но других слушателей у Митьки не было, поэтому он продолжал:

– Сейчас возьмут Большого и вытряхнут из него адрес Никиты. Будем называть его так – по старой памяти. Я думаю, в подвалах он больше не живет, а снимает комнату или даже квартиру. Приедут к нему контрразведчики и скажут: «Не отпирайтесь, гражданин Краснов Николай Анатольевич, он же Никита! Нам известно, что вам известно»…

Тут Блинков-младший задумался. А что может быть известно Никите?

До сих пор ему хватало версии «Никита – свидетель». Она объясняла, почему преступники, стрелявшие в подполковника Иванченко, начали охоту за бомжом. Раз Никиту хотят уничтожить, значит, ему есть что рассказать контрразведчикам. Главное было найти Никиту раньше, чем это сделают киллеры, а от него ниточка потянется дальше.

Сейчас его, считай, нашли. Пора допрашивать гражданина Краснова, а он вряд ли сразу выложит все, что знает. У него для этого было больше чем полгода, а он только на помойке залегал от всех людей в погонах. Следователь начнет его расспрашивать, Никита в ответ упрется: «Ничего не знаю», и что с ним поделать? Тупо твердить: «Не отпирайтесь, нам все известно». Нет, для допроса нужна крепкая и полная версия!

Вообще, трудно понять мелкого жулика вроде Никиты. Стреляли в подполковника милиции. Бомж что-то знает о преступниках, а преступники что-то знают о нем (иначе его бы не нашли спустя полгода). Как в таком случае поступит нормальный человек? Да в милицию побежит!

Ладно, допустим, этот человек – неумный и трусливый. Он боится преступников. Он боится выдать их милиционерам, потому что у преступников могут быть мстительные сообщники, которых он тоже боится. И вот он меняет имя, поселяется в подвале и шарахается от всех людей в форме, даже от Иркиного папы – налогового полицейского. Да что там в форме! На свете вообще не остается людей, которых он бы не боялся. Любой может сообщить о нем в милицию, и надо прятаться ото всех.

Но преступники все равно его находят. В него стреляют. Уж после этого пора бы понять, что защититься можно только одним способом: сдать киллеров милиции! А Никита опять ударяется в бега. Словом, ведет себя как последний дурак.

ИЛИ КАК СООБЩНИК ПРЕСТУПНИКОВ?!

На первый взгляд, эта мысль казалась нелепой. Заказное убийство, профессиональные киллеры и среди них – нате! – помоечник Никита. С ним, что ли, не смог справиться подполковник Иванченко, бывалый опер из Глазного управления по борьбе с организованной преступностью?!

Но!

Во-первых, Блинков-младший знал о Никите очень мало. Это сейчас он бомж и вагонный попрошайка, а раньше мог быть кем угодно! Мог, например, пройти войну, а потом стать наемным убийцей, одним из тех, кто стрелял в подполковника.

Во-вторых, сообщники бывают и случайные. Может, Никиту наняли за какие-то смехотворные деньги, чтобы бомж, увидев Иванченко во дворе, махнул рукой сидящим в засаде преступникам. При этом ему, конечно, не говорили: «Помоги застрелить подполковника милиции», а что-нибудь соврали.