Муха против ЦРУ - Евгений Некрасов

Въезд в больницу преграждал шлагбаум, в будке за стеклом сидел охранник. Маша и Кэт не знали, какое у него задание — может, не пропускать восьмиклассниц? Они дождались, когда шлагбаум откроют для санитарной машины, и за ее бортом шмыгнули за ограду. Операция внедрения развивалась успешно. Увидели огромный шит с планом больницы, спрятались за ним и вышли уже практикантками в белых халатах. План был понятный, номера на больничных корпусах крупные. Маша и Кэт пошли, не озираясь, с приветливыми, но занятыми лицами, как учил Дед.

Мелкие чистые лужицы разлетались под ногами практиканток. Санитарки в надетых поверх халатов куртках от больничных пижам везли в разные стороны тележки с большими кастрюлями. Надписи на кастрюлях были неаппетитные: "Гнойное отд.", "Ревматология". На Машу и Кэт санитарки поглядывали с неудовольствием. Им хотелось сделать девчонкам замечание за то, что они молодые и не везут "Гнойное отд.". Помня предупреждение Деда, практикантки задирали носы и ускоряли шаг.

— Ты на меня здорово злишься? — спросила Кэтрин.

— Как тебе сказать… Здорово я бы злилась, если бы ручки свистнула ты, а не Ступа… Но ты знала?

— Полкласса знало, — опустив голову, буркнула Кэтрин.

— Это не нарушает условий перемирия, — великодушно решила Маша. — Лучше скажи, ты "Золотого сокола" вчера нашла?

Ответ был ошеломляющим:

— Ага. Металлодетектор для поиска самородков на золотых приисках. Чума, да? Что ли, на нашей улице золотая жила?

— Какая золотая жила?! — охнула Маша. — Ты разве не понимаешь?! Вор что брал?

— Ноутбук. А у других деньги, ценности… — начала Кэтрин и осеклась. — Ой, Маш! Правда, он золота много нагреб! Маме жаловалась одна старушка: у нее украли чуть ли не килограмм!

— У старушки? — засомневалась Маша.

— Так она с мужем работала за границей. Доллары тогда запрещалось хранить, а золото там было дешевое, вот они и покупали. Тратить-то валюту было некуда: за границей у них ни квартиры своей, ни дачи, — рассудительно объяснила Кэтрин. — Маш, только я вот чего не пойму. Допустим, у вора в подвале тайник. Допустим, этот Федоров хотел его найти, а вор подстроил ему аварию с машиной, как твой дед говорит. Пускай так. Но зачем вор копил золото? Продал бы, и все!

Маша рассказала, как у них на побережье ограбили Музей дворянского быта. Милиция сделала все, чтобы грабители попались, как только попытаются продать хоть одну вещь из музея. Взяли под наблюдение тех. кого подозревали в скупке краденого, разослали список пропавших экспонатов по антикварным магазинам. А экспонаты тем временем лежали на морском дне, надежно запаянные к цинковые ящики. Грабители выжидали, когда тревога уляжется.

— Ага, — сообразила Кэтрин. — Думаешь, наш вор тоже будет ждать?

— Нет, у него же вещи не такие известные, как в музее. Скорее он хочет продать их все разом и уехать, — объяснила Маша. — Если скупщик попадется милиции, вор будет уже далеко.

— Умненький мальчик, — заметила Кэтрин.

Маша покачала головой:

— Мальчиком взрослый командует. Макс же видел их вдвоем.

— А может, взрослый — это сторож? — предположила Кэт. — Мы их тоже видели вдвоем. Шли, разговаривали…

Догадка была интересная. Кто, как не сторож, может устроить тайник в заброшенном доме и проверять его четыре раза в сутки, не вызывая подозрений?! Стали вспоминать, что говорил Максим про взрослого, который вместе с мальчишкой появился из-за забора, и что он говорил потом, когда мальчишку видели с Красавой. К определенному выводу так и не пришли. Рановато они отпустили Тряпочного человека, а его телефона никто не знал.

— А ты папе-то сказала про "Золотого сокола"? — спохватилась Маша,

— Когда?! — Кэт развела руками. — Я пришла из школы — он уже гулял с Эдиком, а потом — сама знаешь.

Маша на ходу позвонила Деду и все ему рассказала. Честно говоря, теперь ей уже совсем не хотелось внедряться в больницу. Вряд ли Федоров много добавил бы к тому, о чем они уже сами догадались. Но Дед сказал, что идти все равно придется. Ведь Федоров должен был видеть, кто его избил. Может быть, он даже знает вора.

Заминка возникла у корпуса первой травматологии. Маша и Кэтрин пошли к парадному входу, но шагов за десять разглядели, что им давно не пользуются. За стеклами, покрытыми старой, прибитой дождями пылью, смутно различались малярные козлы и ведра в потеках засохшей краски.

Не сбавляя скорости, обошли корпус вокруг. Дверей хватало, но у всех был или такой же заброшенный, или совершенно неприступный вид. На одной, железной, сквозь краску просвечивала замазанная табличка "Только для медперсонала".

— Мы и есть персонал! — сказала Маша и решительно распахнула запретную дверь,

Они вошли и сразу оказались в белой кафельной комнате с полками по двум стенам. На полках лежали мешки, на полу валялись грязные простыни. Толстая женщина их пересчитывала. На ней тоже была пижамная куртка поверх халата, только поновее, чем у санитарок.

— Закрыто! — грозно объявила она. Практикантки оробели, извинились и хотели смыться.

— Ладно, — смягчилась женщина. — Куда вам?

— В первую травматологию, — бойко ответила Кэтрин.

— Понятно, что не во вторую. — Женщина усмехнулась с таким видом, как будто даже предположение, что кто-то может идти во вторую, оскорбляло ее до глубины души. — Палата какая?