Муха против ЦРУ - Евгений Некрасов

Первым плодом победы была записка от Тани Бубновой: "Я же говорила, что ты прорвешься. Спасибо за рецепт лепешки. Помогает".

Симпатичная бойкая Ира с очень подходившей к ее характеру фамилией Хват дала Маше список книг по английской литературе, предупредив:

— Училка — зверь. Поставит "пару" и на следующем уроке то же самое спрашивает. Макс получил две двойки за один сонет Шекспира, пока не выучил!

Еще одна записка — от неизвестного: "Пошли завтра в клуб на кино. Напиши свой телефон".

Маша написала: 123-45-67 и передала записку назад.

И, наконец, Максим пошел провожать ее из школы. То ли осмелел, то ли, наоборот, боялся, что мальчишки его подкараулят, и увереннее чувствовал себя под Машиной защитой.

— Ну, ты даешь! — восхищался он, — Маш, ты единоборствами занимаешься, да? Я такой прием видел в кино.

— Правда? — удивилась Маша. — А я не видела.

— А как же догадалась пальцами в ноздри?

— Так водят быков, за кольцо в носу, И у лошадей это самое нежное место, — объяснила Маша.

— А у вас в Укрополе на лошадях ездят?

— Ага. А на быках пашут. Говорят, в Москве есть самобеглые коляски. Без лошадей катаются, на одном бензиновом духу. Вот бы посмотреть!

Максим насупился и умолк.

Без всяких мыслей о расследовании Маша свернула в Тихий тупик. Этот путь становился привычным.

Макс молчал, молчал и сморозил:

— Тебе легко, ты девчонка. Ты же знала, что тебя не станут бить!

Нет, в оруженосцы эта жалкая личность не годилась. Маша почти с нежностью вспомнила укропольского Петьку: болтун, ломатель всего, что попадет в его кривые руки, но смелый и преданный.

— Чудо в перьях, — вздохнула она. — Что ты вообще о себе думаешь?

— В каком смысле? — не понял Максим.

— Ну, например, кем ты хочешь стать?

— Я еще твердо не уверен. Больше всего мне нравится играть на компьютере, но я понимаю, что это не профессия. Если бы мне было интересно, какие железки у него внутри, тогда другое дело… А еще мне нравится, как живут журналисты: везде бывают, все видят, все первыми узнают. Наверное, я буду криминальным репортером. Или военным, как толстый на российском канале.

— Мамонтов, — подсказала Маша.

— Ага. Только у меня с русским языком проблемы. В Англии были проблемы с английским, в России с русским… Такой уж я — серединка на половинку.

— Проблем нет. Есть цели и задачи, — сказала Маша.

— А если я захочу слетать на Марс или стать директором мира?

— Тоже не проблема. Это фантазия. Сейчас твоя цель — лучше знать русский язык. Что тебе не дается?

— Все: и орфография, и пунктуация.

— Значит, ставишь себе задачу: каждый день читать страниц по сто из любой хорошей книжки, обращая внимание на орфографию и пунктуацию.

— А если я просто неспособный к языкам?! — с вызовом сказал Максим.

— Таких людей не бывает. Ведь все говорят на каком-нибудь языке. Одни получше, другие похуже, но все. Значит, и ты можешь.

— Ты это сама придумала!

— Нет, мама так говорит. Она знает английский, шведский и французский. А Дед — английский, французский, испанский и немецкий.

— Тебе легко говорить, раз у тебя предки такие, — промямлил Максим. — Способности передаются по наследству.

— А у тебя, что ли, другие? Они же работают в Англии, значит, английский язык знают.

— Отец в тридцать лет выучил английский, когда стало очень надо. Может, и у меня способности прорежутся к тридцати годам?

— Сами только зубы прорезаются, и то надо пить молоко, чтобы хватало кальция, — сказала Маша. — Заставляй себя. Вот что ты делаешь, чтобы стать криминальным репортером?

— Прямо сейчас? — удивился Максим. — Надо же сначала окончить школу, поступить на факультет журналистики.

— А потом?

— Окончить университет, прийти на телестудию…

— Ну! — поторопила Маша.

— Ну и снимать криминальные репортажи: кто кого застрелил или там треснул чем-нибудь.

— А фактура откуда?

— Что? — не понял Максим.

— Откуда ты узнаешь, что кто-то кого-то треснул?

— А мне разве не скажут?

"Спокойно, — сказала себе Маша. — У меня мама журналистка, вот я и знаю, как они работают… Хотя и ему ничего не стоило узнать. Об этом и пишут, и по телику рассказывают".

— Если кто-то найдет интересный сюжет, он сам его и снимет. А тебе в лучшем случае подарит пустячок, на который у него времени не хватило. И вот вы вернетесь в студию: он привез ограбление Третьяковской галереи, а ты — пожар в строительном вагончике. А выпуск новостей — это полчаса на все, от президента до спорта. Его сюжет дадут в эфир, а твой выкинут.

— А что ж делать? — растерялся Максим. И сразу же себя успокоил: — На журфаке научат!

— Чтобы поступить на журфак, нужно еще в школе написать и напечатать в газетах пять заметок, — сказала Маша.

Максим помолчал, переваривая сообщение. Он и этого не знал.

— Ничего себе примочки! Они должны выучить человека, а потом спрашивать!

— Макс, а ты правда хочешь стать журналистом или это тебе только что в голову пришло?

— Правда! — твердо ответил Машин сосед по парте, — Когда смотрю по телику: президент, министры, микрофоны, журналисты вопросы задают, — мне хочется к ним.

— Так делай для этого что-нибудь! — взорвалась Маша. — Сколько лычек у сержанта, военный репортер?

— Смотря где, — ляпнул Максим. Маша даже не сообразила, о чем он:

— В России, не в Англии.

— Я и говорю о России. Если на рукаве…

— Макс, у меня для тебя новость: знаки различия у нас носят на погонах примерно после Сталинградской битвы. — Маша подумала, что зря тратит время на этого тряпочного человека, и добавила: — До свидания, не провожай меня больше.

Максим приотстал и поплелся за ней в двух шагах.

— Я же сказала!

— Просто нам в одну сторону, — жалобным голосом сообщил Максим.

— Тогда ты иди впереди.

— Не хочу. Чего это я буду идти впереди? Мне нравится идти медленно, воздухом дышать.

"Влюбился!" — ужаснулась Маша. Еще вчера она мечтала об этом — не потому, что сосед по парте ей понравился, а потому, что хотела отомстить.