Первокурсница - Виктория Ледерман

– Правильно наш дед говорит: вы – дети хаоса, потерянное поколение, – вздохнул Кирилл.

– Ой, да ладно! Поколение как поколение. Не хуже вашего.

– Такое ощущение, что ты смотришь в кривое зеркало, в котором все доброе и хорошее уменьшается, а плохое увеличивается и становится просто безобразным.

– То самое, осколок которого залетел в глаз Кая? – иронично произнесла я. – Не трудись, я читала «Снежную королеву».

– Да нет. Он залетел в твой глаз, – без улыбки сказал Кирилл. – И я не знаю, как его оттуда вытащить.

Мама унеслась часов в восемь, после того как мы с ней обменялись прикольными сувенирчиками, поцелуями и новогодними пожеланиями. Я осталась одна. Вернее, не одна, а с Лаки, которая гонялась по всей квартире за блестящей елочной мишурой. Понаблюдав за ней некоторое время, я включила телевизор, зажгла свечу в виде Снегурочки, поставила перед собой тарелку фруктов и загрустила. Прекрасно начинается Новый год! Где озорная компания? Где смех и веселье до упаду? Где праздничное настроение?

Чем меньше оставалось времени до двенадцати, тем больше я впадала в уныние. А в половине десятого и вовсе затосковала. Вот тебе и праздник, Тюлькина! Вот тебе и ночь волшебства и чудес! Когда пробьет двенадцать, налью соку и буду чокаться с зеркалом, как старая одинокая кляча.

Около десяти я решила переодеться и полезла в шкаф искать приличную одежду. Я вдруг подумала, что если встречу Новый год в халате, то весь год у меня не будет никаких обновок. Не успела я натянуть джинсы до колен, как запиликал домофон. Спотыкаясь и путаясь в штанинах, я кинулась в коридор и схватила трубку.

– Сашка, ты дома? Я сейчас поднимусь.

«Горохов!» – чуть не завизжала я. Горохов, миленький, как хорошо, что ты пришел, бормотала я, скача по комнате, натягивая штаны и одновременно пытаясь вывернуть свитер. Я готова была расцеловать его только за то, что он появился. Хотя я сейчас обрадовалась бы любому человеческому существу, вплоть до управдома, который пришел отключить газ за неуплату.

– Как ты меня нашел? – радостно спросила я, когда Горохов поднялся.

– У тебя что, память отшибло? – удивился Борис. – Я уже приезжал к тебе в октябре за конспектом по психологии. И номер мобильника записал. Чего он у тебя отключен? Пришлось ехать в неизвестность.

– Не отключен, просто у меня теперь другой номер, – сказала я.

– Слушай, Саш, ты очень занята сейчас? – Лицо Горохова приняло просительное выражение. Едва сдержавшись, чтобы не взреветь «нет», я неопределенно пожала плечами. На самом же деле я просто сгорала от любопытства. Что же такое он мне собирается предложить? Наверно, собралась компания и на одного мальчика оказалось больше. Если это наши, институтские, то я иду. Если незнакомые, поломаюсь немного и тоже пойду. Даже если Горохов один и ему просто скучно, как мне, все равно иду.

– А что такое?

– Да понимаешь, тут такое дело… Ты мне нужна всего на час, а потом я тебя отвезу домой или в гости, где ты справляешь. Короче, куда скажешь. Обещаю, что к двенадцати я тебя верну на место, сто процентов.

Вот это номер! Я нужна Горохову, и притом всего на час. То есть Новый год я все-таки должна провести в одиночестве.

– И что это за дело? – немного разочарованно спросила я.

– Нужна Снегурочка.

– Кто?!

– Ты что, лапа моя, с ушами в ссоре? Снегурочка, которая знает английский.

– Горохов, ты спятил? Тебе делать больше нечего, как в десять вечера тридцать первого декабря искать Снегурочку, говорящую по-английски?

– Да послушай, не перебивай, – нетерпеливо замахал руками Борька и принялся рассказывать. Оказывается, к гороховскому дяде из Америки приехали двое друзей. Даже не друзья, а скорее деловые партнеры. Так вот, гости по-русски не говорят совсем. Дядя общается с ними по-немецки, потому что четыре года прожил в Германии и кое-чему научился.

– К сути уже переходи! – не выдержала я. – Я зачем нужна?

Дядя надумал сделать своим деловым партнерам сюрприз, продолжил Горохов, пригласить Деда Мороза и Снегурочку, чтобы показать американцам, что такое русский Новый год. Эта замечательная идея пришла к нему слишком поздно, так что времени искать артистов, да еще говорящих по-английски, уже нет.

– А зачем по-английски? – удивилась я. – Это же русский Новый год! Пусть все будет по-русски.

– Да не понимают они по-русски, бестолочь! – потерял терпение Борька. – Нужно, чтобы мы общались с ними на английском. Ну что, будешь Снегурочкой? Костюм есть, в машине лежит. Ну Саш, пожалуйста! Нет времени на уговоры.

– А Дед Мороз кто? Кого ты нашел?

– Никого не нашел. Все из нашего театра заняты. Звонил Катьке из пятнадцатой группы, хотел узнать телефон того парня, Генки, помнишь его?

У меня екнуло сердце. Помню ли я его? О чем ты, Горохов?

– А она говорит, с него еще гипс не сняли, какой из него Дед Мороз!

– А что ж ты Катьке не предложил роль Снегурочки? Она по-английски шустро чешет. И поет неплохо.

– Что?! Катька? Снегурочка? – оглушительно захохотал Борис. – Даже если она сможет влезть в костюм, там пуговицы не сойдутся сантиметров на тридцать! Ну ты уморила! Катька – Снегурочка! Да она как минимум снежная баба! Американцы меня не поймут, а уж дядя тем более.

– Фу, Горох, какой ты злой! Им как раз нужно показывать русскую красавицу, чтобы кровь с молоком!

– Ну не настолько же! Давай собирайся, хватит резину тянуть.

– Так кто Дедом Морозом-то будет?

– Кто-кто! Я и буду, – сказал Борька.

– Ты?!

Теперь уже захохотала я. Новый анекдот: Горохов – английский Дед Мороз! Невысокий, худенький, невзрачный, да еще по-английски ни в зуб ногой! Ну что ж, я сама хотела веселья. А этот Новый год, с Гороховым в дед-морозовском костюме и с посохом выше него ростом, скучным точно не покажется!